«Мы, Елизавета, милостью Божьей королева Англии, Канады и других наших владений и территорий, защитница веры... повелеваем немедля по получении сего указа... освободить человека по имени Анри Дюваль из-под стражи».
Конечно, потом будет судебное слушание, которое назначено на послезавтра. Но исход его предрешен — «Вастервик» отплывет без Анри Дюваля.
Завтра, решил Алан, надо выкроить время, чтобы позвонить адвокату, который подсказал им дело Ахмеда Сингха, и поблагодарить его.
Подойдя к двери капитанской каюты, Алан постучался. Голос изнутри приказал: «Войдите».
Капитан Яабек, в майке и тапочках, окутанный облаком табачного дыма, делал в журнале какие-то записи при свете настольной лампы. Положив ручку, он приподнялся с места, любезный как всегда, и указал посетителю на зеленое кожаное кресло напротив.
Закашлявшись от дыма, проникшего в легкие, Алан сказал:
— Простите, что помешал вашим занятиям...
— Ерунда, на сегодня довольно писанины.— Капитан захлопнул журнал и добавил:—Будущие археологи, которые займутся изучением нашего мира, никогда его не поймут. Мы оставляем после себя слишком много слов.
— Кстати, о словах,— сказал Алан,— я прихватил с собой еще несколько.— Улыбаясь, он вытащил из кармана предписание о нарушении прав человека и подал его Яабеку.
Капитан медленно прочитал его, шевеля губами и спотыкаясь на юридических терминах. Наконец он поднял глаза и недоверчиво спросил:
— Неужели вам все же удалось?
— Да,— ответил Алан счастливым голосом.— Предписание означает, что с этой минуты Анри Дюваль подлежит освобождению. Он не отплывает с вами в море.
— И прямо сейчас...
— Да, капитан,— заявил Алан решительно.— Пусть он складывает пожитки, я забираю его с собой. Согласно предписанию, он поступает под мой надзор. Если у вас есть какие-то сомнения, то можно позвонить в полицию.
— Нет, не нужно, не вижу никакой необходимости.— Капитан Яабек положил на стол ордер, расплывшись в обаятельной улыбке.— Мне не понятно, как это вам удалось, господин Мейтланд, но все равно поздравляю вас с успехом. Все так неожиданно...
— Знаю,— сказал Алан,— я и сам еще никак не приду в себя.
Через десять минут в капитанской каюте появился Анри Дюваль с сияющими глазами и глупо счастливой улыбкой от уха до уха. На нем была спортивная куртка, слишком просторная для него, в руках он держал облезлый картонный чемодан, перевязанный веревочкой. Первое, что нужно сделать завтра, решил Алан,— это купить ему новую одежду на общественные деньги, чтобы он мог появиться в суде в приличном виде.
— Господин Мейтланд забирает тебя с собой, Анри,— объявил капитан.
Молодой скиталец кивнул, лицо его просветлело от радости и волнения.
— Я готовый уже.
— Ты не вернешься на судно, поэтому давай попрощаемся.
На миг лицо юноши затуманилось, словно он только теперь понял смысл своего освобождения. Он неуверенно сказал:
— Это очень хороший корабль.
— Многие вещи зависят от того, как на них взглянуть.— Капитан протянул руку Дювалю.— Я желаю тебе счастья, Анри, и да благословит тебя Господь. Работай честно, не забывай молиться и слушайся господина Мейтланда.
Скиталец кивал головой на каждое пожелание в немом горе. Странная сцена, подумал Алан, смахивает на прощание отца с сыном. Ему почудилось, что их прощание может длиться бесконечно.
— Нам пора идти,— сказал Алан. Он взял оригинал ордера, оставив на столе копию. Пожимая руку капитану, он сказал:
— Встреча с вами, капитан Яабек, доставила мне удовольствие. Надеюсь, мы встретимся снова.
— Если у меня на борту появится новый «заяц»,— улыбнулся капитан,— я буду считать вас его лучшим другом.
Новость быстро распространилась по кораблю. Когда Алан и Анри Дюваль появились на палубе, команда бросила работу и собралась у трапа. Слышался гул взволнованных голосов. Из толпы матросов выступил, волоча ноги, Крепыш Гейтс.
— Прощай, кореш,— сказал он.— Желаю тебе удачи. Вот тебе от меня и других ребят.— Небольшая пачка банкнот перешла в руки Дюваля. Когда они стали спускаться по трапу, команда разразилась криками прощания и напутствий.
— Стойте, где стоите,— из темноты на причале послышался повелительный голос. Алан остановился, на них обрушился залп фотовспышек.
— Эй,— закричал Алан,— что происходит?
— Пресса, что же еще,— ответил голос Дэна Орлиффа.— Мы собираем материал для газет.
Алана и Анри Дюваля со всех сторон окружили репортеры.
— Вы стали чересчур осторожным, Мейтланд,— сказал кто-то весело,— но мы вас выследили.
Другой голос одобрительно заметил:
— Молодец, Мейтланд! Отменно провернул дело!
— Послушайте,— стал протестовать Алан,— я ничего не могу сказать вам сейчас. Возможно, завтра мы сделаем заявление для печати.
— А как насчет Анри? Он скажет что-нибудь?
— Нет,— твердо ответил Алан,— сегодня — нет!
Дэн Орлифф спокойно спросил Алана:
— Как ты сюда добрался?
— На такси,— ответил Алан.
— Тогда прошу вас в мой драндулет, он стоит у причала. Я отвезу вас, куда пожелаете.
Под возмущенные крики собравшихся репортеров они втиснулись в машину Дэна. Фотовспышки продолжали освещать их. Анри Дюваль довольно улыбался.
