— Позвольте мне дать вам совет, мой мальчик.— Сенатор покончил с небольшой порцией яичницы и теперь, отодвинув тарелку, перегнулся через стол к Алану. Никогда не цените себя дешево. Среди профессионалов — в юриспруденции, медицине и других областях — самые высокие гонорары чаще всего получают те, у кого больше наглости или самоуверенности. Будьте самоуверенным, мой мальчик. Это поможет вам продвинуться по службе.
— А кроме того,— сказала Шарон, — выплата большого гонорара позволит дедушке снизить подоходный налог.
Алан улыбнулся:
— Благодарю вас, сэр. Если дело обстоит так, то я принимаю ваш совет... и аванс.
— Теперь обратимся ко второму вопросу.— Сенатор вытащил из кармана пиджака сигару и обрезал ее кончик. Закурив, он продолжил:—Фирма «Каллинер, Брайант и другие» занимается ведением большинства моих дел, требующих юридической помощи. В последнее время, однако, объем такой работы настолько возрос, что я подумываю о передаче части дел другой конторе. Надеюсь, вы и господин Льюис не будете возражать против того, чтобы взять на себя ведение дел фирмы «Деверо фористри лимитед». Фирма располагает значительными суммами на юридические услуги, которые составят солидную базу для вашей адвокатской конторы. Вопросы, связанные с вашим гонораром, мы обсудим позже.
— Не знаю, что и сказать,— промолвил Алан,— разве только то, что у меня сегодня потрясающее утро.— Он испытывал желание испустить восторженный крик. Нужно немедленно позвонить Тому и поделиться с ним радостной вестью.
Шарон улыбалась.
— Я так и думал, что вы обрадуетесь, мой мальчик. Но есть еще одно дело, которое нуждается в обсуждении. Однако, прежде чем мы займемся им...— Он глянул на Шарон.— Будь добра, милая, приготовь чек на две тысячи долларов, чтобы я только подписал его.— Подумав, добавил: — Лучше всего на банк «Консолидейтед фанд».
Когда купаешься в деньгах, иронически подумал Алан, главная забота состоит в том, чтобы решить, в каком банке снять со счета.
— Слушаюсь, дедушка,— весело отозвалась Шарон и вышла, забрав с собой чашку с кофе.
Когда дверь закрылась, сенатор повернулся лицом к гостю.
— Можно вас спросить,— обратился он к Алану прямо,— каковы ваши чувства к Шарон?
— Мы не говорили с ней об этом,— спокойно ответил Алан,— но как-нибудь на днях я попрошу у нее руки.
Сенатор довольно кивнул:
— Я так и предполагал. Вы, конечно, понимаете, что Шарон будет богата — по праву наследования.
— Я догадывался об этом.
— А вы не считаете, что разница в состоянии может помешать счастливому браку?
— Нет,— ответил Алан убежденно.— Я намерен упорно работать и добиться успеха. Если мы любим друг друга, было бы глупо видеть в этом препятствие нашему браку.
Сенатор Деверо вздохнул.
— Вы отменно здравомыслящий и способный молодой человек.— Он сплел пальцы рук на животе и, глядя на них, медленно сказал: — Мне бы хотелось, чтобы мой сын — отец Шарон — был больше похож на вас. На мою беду, он знает толк лишь в быстроходных моторных лодках, в женщинах того же пошиба и более ни в чем.
Что тут скажешь, подумал Алан, абсолютно нечего сказать. Лучше сидеть молча.
Наконец сенатор поднял глаза на Алана.
— Отношения между вами и Шарон — ваше личное дело. Шарон сама примет решение, так было всегда. Но со своей стороны я скажу, что, если ее решение будет в вашу пользу, я не буду вам препятствовать.
— Благодарю,— сказал Алан. Он чувствовал, как вместе с благодарностью его охватывает блаженство. Сколько событий за одно утро! Он вскоре сделает Шарон предложение, может быть, даже сегодня.
— И в завершение нашего сегодняшнего разговора,— сказал старик,— у меня есть к вам одна просьба.
Алан с готовностью ответил:
— Если это в моих силах, сэр, я ее выполню.
— Скажите: вы рассчитываете выиграть процесс в суде?
— Да, конечно, я уверен, что выиграю его.
— А есть ли возможность проиграть?
— Такая возможность всегда есть,— согласился Алан.— Служба иммиграции не уступит без борьбы. Но у нас на руках сильные козыри, гораздо сильнее, чем прежде.
— А что, если вы допустите небрежность в опровержении доводов ваших противников? Могли бы вы проиграть дело — так, чтобы все было шито-крыто,— проиграть намеренно?
Алан покраснел:
— Да, но...
— Мне нужно, чтобы дело было проиграно,— сказал сенатор Деверо тихо.— Я хочу, чтобы вы проиграли, а Анри Дюваль был депортирован. Такова моя просьба.
Прошло не менее минуты, пока смысл просьбы дошел до сознания Алана. Отказываясь верить своим ушам, Алан запротестовал сдавленным голосом:
— Вы отдаете себе отчет в том, о чем просите?
— Да, мой мальчик,— ответил сенатор осторожно.— Думаю, вполне отдаю. Я понимаю, что прошу многого, потому что знаю, как много значит для вас это дело. Но поверьте мне, у меня есть на то важные и веские причины.
— Выкладывайте,— потребовал Алан,— что за причины?
— Как вы понимаете, этот разговор должен остаться между нами, в пределах этой комнаты. Если вы согласитесь, на что я сильно надеюсь, то никто, даже Шарон, не узнает о том, что произошло между нами.
— Причины...— вполголоса настаивал Алан, — назовите причины!
