Перед залом, где должно было состояться заседание суда, бурлила толпа. Места для публики уже были заполнены, и швейцары вежливо, но твердо отклоняли попытки вновь прибывших проникнуть в зал. Протискиваясь сквозь толпу, оставляя без внимания вопросы репортеров, преследовавших его, Алан провел Анри Дюваля в зал через центральный вход.
Алан уже успел переодеться в адвокатскую мантию с накрахмаленным белым жабо. Сегодня состоится официальное заседание с соблюдением всех протокольных требований. Каждый раз, когда он бывал здесь, его поражали внушительные размеры зала с мебелью из резного дуба, дорогим красным ковром и под цвет ему темно-красными с золотом портьерами на высоких сводчатых окнах. Сквозь венецианские шторы зал наполнял яркий солнечный свет.
За одним из длинных адвокатских столов, перед судейским креслом под балдахином, украшенным королевским гербом, сидели на стульях с прямыми спинками Эдгар Креймер, А. Р. Батлер и представитель судоходной компании Толленд.
В сопровождении Анри Дюваля Алан прошествовал ко второму столу. Справа от него располагалась галерея для прессы, плотно забитая журналистами, к ним пробирался Дэн Орлифф, прибывший позднее других. У подножия судейского кресла, лицом к залу, сидели секретарь суда и стенограф. За спиной адвокатов, там, где располагались зрители, стоял приглушенный гул разговоров.
Скосив взгляд, Алан заметил, что двое адвокатов повернулись к нему. Они улыбнулись и закивали, он ответил поклоном на их приветствие. Только Эдгар Креймер упорно смотрел в сторону, как и прежде. Через минуту рядом с Аланом тяжело плюхнулся в кресло Том Льюис, тоже одетый в мантию. Оглядевшись по сторонам, он непочтительно заметил: «Похоже на нашу контору, только чуточку попросторнее». Затем кивнул Дювалю: «Доброе утро, Анри».
Алан не переставал ломать себе голову, как сообщить своему партнеру новость о том, что им теперь не приходится рассчитывать на гонорар за работу, которую они выполняют, что он в своей необузданной гордыне отверг плату, на которую они по всей справедливости имеют право, каковы бы ни были причины его ссоры с сенатором Деверо. Возможно, на этом закончится их партнерство, и, как бы там ни было, им обоим придется туго.
Он вспомнил о Шарон. Теперь он был убежден, что она ничего не знала о том предложении, которое собирался сделать ему ее дед. Иначе он не выслал бы ее из комнаты. Если бы она осталась рядом с ним, она бы тоже протестовала. А он как последний дурак обидел ее, заподозрив во всех грехах. Он вспомнил жестокие слова, которые бросил ей: «Вы тоже входите в условия сделки!» Ах, если б можно было взять их назад! Теперь он был уверен, что она не пожелает увидеться с ним снова.
Тут он вспомнил, что Шарон обещала быть сегодня в суде. Он вытянул шею, разглядывая места для публики. Как он и ожидал, ее в зале не было.
— Встать, суд идет! — прокричал секретарь суда.
Чиновники, адвокаты и публика поднялись с мест. Судья Стэнли Виллис, шурша мантией, вошел в зал и занял свое место.
Когда присутствующие уселись, секретарь объявил:
— Начинается заседание верховного суда, тринадцатое января, слушается дело Анри Дюваля.
Алан встал. Быстро покончив с вступительной частью, он сказал:
— Милорд, на протяжении многих веков любая личность, подпадающая под юрисдикцию короны, независимо от того, находится ли она в нашей стране временно или постоянно, имеет право обратиться к суду в поисках справедливости. Излагая суть дела вкратце, я заявляю, что именно нарушение прав человека служит основанием для обращения моего клиента в суд.
В определенном смысле, как знал Алан, нынешнее заседание будет сугубо формальным и сведется к обсуждению непонятных для публики пунктов закона между ним и А. Р. Батлером. Поэтому он заранее решил сделать упор на гуманной стороне процесса, чтобы не оставлять слушателей равнодушными к судьбе Дюваля. И он продолжил:
— Я прошу суд обратить внимание на ордер о депортации, выданный службой иммиграции.—Алан процитировал документ по памяти: — «А посему вы подлежите задержанию и будете высланы из страны туда, откуда вы прибыли в Канаду, либо в страну, подданным или гражданином которой вы являетесь, либо в страну, где вы родились, либо в такую страну, какая будет вам указана...» Ни один человек,— выдвинул довод Алан,— не может быть выслан из страны в четыре разных места одновременно. Поэтому должно быть вынесено конкретное решение, какое именно из четырех мест имеется в виду. Кто же должен вынести такое решение? — патетически воскликнул Алан.— Конечно же, власти, выдавшие данный ордер. Однако такого решения нет — ордер означает только то, что мой клиент Анри Дюваль подлежит заточению на корабле.
