— Нет! — Ричардсон энергично затряс головой.— Только не сейчас. Отставка Несбитсона, под каким бы соусом мы ее ни подали, будет выглядеть расколом Кабинета. Сейчас мы не можем позволить себе этого.
— Я догадывался, что вы станете возражать,— проговорил Хауден.— Дело в том, что от него пользы, как от козла молока. Если понадобится, мне придется дать ему отставку.
— А нельзя ли его приструнить?
— Думаю, что можно.— Премьер-министр помассировал свой длинный крючковатый нос.— У него наверняка есть какие-нибудь особые пожелания. Можно предложить ему сделку.
— Я бы поостерегся со сделкой. Не забудьте, у старика прочная репутация человека неподкупного.
— Хорошо, запомню ваш совет.— Хауден улыбнулся.— У вас есть ко мне еще дела?
— Да, целая куча,— хрипло отозвался управляющий партийной канцелярией.— Но сначала давайте уточним распорядок. Я согласен, что для такого крутого поворота в нашей политике необходимо доверие страны. Осенние выборы будут наиболее удобным моментом во многих отношениях.
— Так долго мы ждать не можем,— возразил Хауден.— Они должны состояться весной.
— А точнее?
— Я подумываю о том, чтобы распустить парламент сразу после визита королевы, тогда выборы можно провести в мае.
Ричардсон кивнул: «Может получиться».
— Должно получиться, в обязательном порядке.
— Что вы планируете после вашингтонской встречи?
Премьер-министр задумался, потом произнес:
— Я считаю необходимым огласить результаты наших переговоров в палате общин, скажем, через две недели.
Управляющий партийной канцелярией осклабился:
— Вот когда начнется шумиха!
— Да уж, непременно начнется.— Премьер-министр чуть заметно улыбнулся.— Нужно дать стране время привыкнуть к мысли о необходимости соглашения до выборов.
— А кроме того, если мы заполучим сюда королеву, ее приезд надо подгадать на период между оглашением нового курса и выборами.
— Наши мысли сходятся,— согласился Хауден.— Она станет символом того, что мы хотим сохранить в неприкосновенности, и убедит людей — по нашу и другую стороны границы — в том, что у нас нет намерения терять национальную целостность.
— Насколько я понял, подписание договора не состоится до выборов?
— Верно, наше отношение к выборам таково, что от исхода голосования зависит и наше решение, подписывать союзный договор или нет. Но переговоры состоятся заранее, чтобы не терять понапрасну времени. Время — вот что для нас важнее всего.
— Как всегда,— сказал Ричардсон. Он помолчал, затем задумчиво добавил: — Три недели до открытого оглашения договора и четырнадцать недель до выборов. Времени мало, но имеется и одно преимущество: подготовить все прежде, чем станет очевидным раскол Кабинета. Послушайте, вот что я думаю...— перешел он на более деловой тон.
Хауден вернулся к своему креслу, уселся в него, откинувшись на спинку, и приготовился слушать, соединив кончики пальцев.
— Все, я повторяю, буквально все зависит от одной-единственной вещи — доверия. Народ должен всецело доверять одной личности, и эта личность — вы. Доверие должно пронизывать все слои общества — сверху донизу. Без такого доверия мы проиграем, имея его — одержим победу.—Он помялся, задумавшись, затем продолжил: — Соглашение о союзе... Кстати, нам следовало бы подобрать более подходящее название, не такое одиозное. Предлагаемый вами союз с Соединенными Штатами не так уж страшен, мы продвигались к нему на протяжении последнего полувека, и было бы настоящим безумием с нашей стороны отвергнуть его сейчас. Оппозиция сделает все возможное, чтобы представить союз в глазах обывателя как возмутительное покушение на суверенитет нации. Многие годы им недоставало повода пустить в ход свои зубы, и теперь Диц и его компания не упустят такой возможности. Они станут бросаться словами «предательство», «продажа национальных интересов» и будут называть вас Иудой.
— Меня и прежде всячески обзывали, а я, как видите, жив-здоров.
— Все дело в том, чтобы удержаться у власти.— Ричардсон даже не позволил себе улыбнуться.— Что прежде всего для этого необходимо? Ваш образ в умах и сердцах народа должен быть таким, чтобы люди верили в вас и были убеждены: все, что вы рекомендуете, делается на благо народа.
— А сейчас мне еще далеко до этого?
— Самодовольство еще никому не шло на пользу, ни вам, ни мне,— резко ответил Ричардсон. Премьер-министр покраснел, но воздержался от замечания. Управляющий партийной канцелярией продолжил: — Наши последние опросы показывают, что популярность правительства— и ваша, в частности,— упала на четыре процента по сравнению с прошлым годом, а на Западе страны вы заняли последнее место среди лидеров. К счастью, тенденция к падению приостановилась, однако, чтобы переломить ее, нам предстоит еще много поработать, причем усердно и не откладывая в долгий ящик.
— Что вы предлагаете?
