Маргарет взяла мужа под руку, и они вместе со всеми направились в столовую. По дороге она сказала:
— Натали хвасталась омарами в гадюке. Она заявляет, что не поверишь, как это вкусно, пока сам не попробуешь.
— Ну что ж, не забудь предупредить меня о том, что я ем,— сказал он с улыбкой. То была их давнишняя шутка. Джеймс Хауден был совершенно безразличен к еде и часто забывал поесть, если ему не напоминали об этом. Иной раз он ел так рассеянно, что не мог сказать, что именно он только что съел. Когда они поженились, Маргарет, которая любила готовить, дулась на мужа и даже плакала из-за полного его равнодушия к ее стряпне, но впоследствии примирилась и делала вид, что ей это безразлично.
Оглядев столы, уставленные яствами, Хауден обратился к официанту, подошедшему к ним с двумя пустыми тарелками:
— Буфет выглядит внушительно. Что это тут такое?
Официант, польщенный честью прислуживать самому премьер-министру, затарахтел названиями блюд:
— Малосольная белужья икра, мальпекские устрицы, омары в гадюке, отбивные на косточке, каплун в желе, копченая индейка с орехами, виргинский окорок...
— Благодарю вас,— сказал Хауден,— дайте мне кусочек хорошо прожаренной говядины и немного салата.
Видя, как вытянулось лицо официанта, Маргарет умоляюще прошептала: «Ну, Джими!», после чего премьер- министр поспешно добавил:
— И еще чего-нибудь, что порекомендует моя жена.
Когда они отошли от стола с полными тарелками, рядом с ними вырос губернаторский адъютант.
— Извините, его превосходительство шлет поклон и просит сообщить: вам звонит мисс Фридмен.
Хауден поставил на стол тарелку с нетронутой едой:
— Хорошо.
— Тебе обязательно идти сейчас, Джими? — В голосе Маргарет слышалась досада.
Он кивнул:
— Милли не стала бы звонить, если бы дело могло подождать.
— Вызов переведен на аппарат в библиотеке, сэр.— Поклонившись Маргарет, адъютант повел Хаудена за собой.
Минутой позже Хауден говорил в трубку:
— Милли, я смог вырваться к телефону, поклявшись, что дело чрезвычайной важности.
В ответ прозвучало мягкое контральто личной секретарши Миллисент Фридмен:
— Так оно и есть, господин премьер.
Когда-то он любил говорить по телефону только ради того, чтобы слышать голос Милли. Он спросил:
— Вы где?
— В приемной вашего кабинета. Я вернулась, со мной находится Брайен. Он хочет сказать вам что-то, поэтому я и звоню.
Укол непонятной ревности почувствовал Хауден при мысли, что Милли Фридмен находится наедине с кем-то другим... Та самая Милли, с которой его связывали когда-то любовные отношения, вызвавшие у него чувство вины перед женой в автомобиле. Их любовь была страстной и всепоглощающей, но, когда связь была прервана, как оно и должно было случиться, они продолжали жить рядом, словно отгородившись друг от друга стеной. Никто из них даже не делал попыток напоминать друг другу о том необыкновенном сумасшедшем времени. Но от случая к случаю, как, например, сейчас, видя или слыша Милли, он волновался по-прежнему, словно был молод и полон сил, сбросив с плеч бремя лет... Тем не менее его не оставляла тревога,— тревога государственного деятеля, который не может позволить себе оплошности, как воин не оставляет бреши в своих доспехах, чтобы не получить от врага сокрушительного удара.
— Ладно, Милли, передай трубочку Брайену,— приказал премьер-министр. В наступившей тишине послышался звук передаваемой из рук в руки трубки, потом громкий решительный голос заговорил:
— Шеф, в Вашингтоне произошла утечка информации. Канадский репортер пронюхал о вашей встрече с Большим Рулем. Требуется правительственное сообщение о встрече, иначе создастся впечатление, что вас вызывают в Белый дом, а такое случится непременно, если новость поступит из Вашингтона.
Брайен Ричардсон, сорокалетний энергичный управляющий делами и национальный организатор партии, не бросал слов на ветер. Его выступления, как устные, так и в печати, сохраняли стиль рекламных проспектов, которые он когда-то составлял, будучи сначала первоклассным сочинителем реклам, а затем одним из руководителей рекламного агентства. Ныне его функции оставались фактически прежними, только теперь он занимался политической рекламой, являясь советником Джеймса Маккаллема Хаудена по проблемам поддержания престижа партии среди народа.
Хауден беспокойно осведомился:
— А утечка коснулась предмета переговоров?
— Нет,— ответил Ричардсон уверенно.— На этот счет будьте спокойны: все краны надежно перекрыты. Речь идет только о самом факте встречи.
