Леша Сахаров ходил тогда в гимнастерке без погон, теперь трудно представить было его в гимнастерке, раздался в ширину, погрузнел бывший старший лейтенант. Самый способный среди них, только ленивый очень, он как-то ловко выдавал свою неповоротливость за научную добросовестность. Кандидатскую диссертацию Леша мучил лет семь, зато блестяще защитил ее после в московском институте, ни с какой стороны не смогли подкопаться к его работе многочисленные критики, старые зубры, которые огонь-воду прошли и многое на своем веку повидали. Теперь Сахаров над новой темой работал, так же основательно, чуть с ленцой, но никто не сомневался, что дело до конца доведет. Как ни странным казалось Черезову, но именно эта неторопливость Сахарова избавляла его от многих ошибок. Он не печатал статей, едва достигнув результатов, не летал с одной конференции на другую с докладами, все больше отмалчивался, плечами пожимал, когда его спрашивали, что нового сделал. Черезов сравнивал свои усилия, суету вечную, спешку, бросания из одной крайности в другую с Лешкиной чуть крестьянской рассудительностью и всегда к одному выводу приходил, что именно этой рассудительности и не хватает ему…
А у Зимина совсем другая манера принята была. Тот сначала, как перед кругосветным плаваньем, экипаж себе подбирал. Этому предшествовали длительные разговоры, телефонные звонки, выбивание штатных единиц, беседы. Каждого сотрудника он общупывал со всех сторон и в деловом смысле и в смысле личных качеств, чтобы после, не дай бог, осечки не вышло. И теперь у него команда отменная была — большая группа людей молодых, хорошо информированных, в основном с университетским образованием. С ними Зимину никакие штормы не были страшны. Он ставил задачу, и слаженный механизм сразу включался на полную мощность. Зимин лишь общий курс прокладывал, направления выбирал, а насчет верности выбора этого — ему не было равных…
Но случилось так, что Черезов быстрее всех стал доктором наук. Он сам удивлялся. Не обладая способностями Сахарова, не имея под рукой зиминских кадров, все же к черте финишной первым пришел. У него не было даже умения полезные знакомства заводить, которым в совершенстве владел Климкович. Они шутили, что Климковича к нужным людям нельзя ближе подпускать, чем на десять метров — заговорит, заворкует, уведет человека с собой, и потерян он для остальной компании…
А может, оттого все так случилось, часто размышлял Черезов, что докторскую степень вершиной своей посчитал? И весь выложился на пути этом? Вспоминались головокружения от усталости, бессонница, противная дрожь во всем теле по утрам… Но шли дни, время как-то сравнивало число побед и поражений, он забывал свои сомнения.
В их компании был еще Спирин, тоже когда-то начинал работать, даже первые результаты неплохие получил, но после в сторону отошел, общественной деятельностью занялся.
— Что ты в этом хорошего нашел, — часто спрашивал его Черезов при встречах.
— Мне теперь обратного пути нет, — говорил Спирин, улыбаясь, махал рукой. Все они оставались с ним в друзьях-приятелях, только побаивались втайне, с каждым годом все больше угадывалась в Спирине озлобленность какая-то, то ли от неудач своих, то ли просто от зависти…
Нет, все-таки звонил. Не мог забыть. Он поморщился, вспомнив свой разговор телефонный, что-то сжалось внутри, нехорошо в висках зашумело. «А может, от возраста это», — подумал Черезов, и стало ему безразлично сразу, легко. Звонил — значит, надо так. Не станет же он из-за ерунды беспокоить.
За два дня перед защитой они встретились поздно вечером в этом же зале. Огни в нем наполовину погашены были, лишь несколько ламп освещали длинный стол. Сахаров тоже что-то царапал на обложке своего учебника, после лекции пришел, и пальцы в мелу были.
Тот, кто пригласил их, не торопился начинать, терпеливо ждал, Климкович должен был подъехать с минуты на минуту, занятий у него не было, домой звонить пришлось. Черезов тихо с Зиминым разговаривал.
— Яблони надо обязательно утеплить. Мешковиной или еще чем, — бормотал Зимин. — Участок на окраине, зайцы могут обглодать.
— Я пленкой обмотал, — сказал Черезов, — толстая такая пленка, весной в отделе снабжения была.
— Теперь ее не найдешь. А славно было бы из нее парничок соорудить…
— Да, славно бы… Не подумал я сразу-то.
У Черезова сад был уже лет десять, а Зимин недавно приобрел, теперь наверстывал, книжки всякие по агротехнике садовых культур читал, и Черезов всегда с усмешечкой его слушал, как у всяких садоводов начинающих, идей много у него возникало, а попробуй сделай что-нибудь стоящее в таком суровом климате.
— Может, начнем? — спросил Сахаров, поднимая крупную лысеющую голову.
— Еще пять минут, — попросил его Зимин.
