У конторы уже прохаживался напарник Виктора, сутулый пожилой шофер Исаев. Посмотрел исподлобья, буркнул недовольно:
— Опаздываешь?
— Задерживаюсь, дядя Федя, с кем не бывает.
Грузились долго. Виктор обошел всю базу, полежал на солнышке, дожидаясь очереди, покурил со знакомыми водителями. Исаев ходил с ним рядом, но был немногословен, как всегда, старая кепка на глаза надвинута, куртка застегнута на все пуговицы. Виктор пытался расшевелить его, анекдот рассказал, но все напрасно.
— Кислый ты сегодня, дядя Федя.
Тот хмыкнул, пожевал губами:
— Эх, молодо-зелено.
Виктор махнул рукой и залез в машину.
Выехали с базы они через два часа, закрыв брезентом груз в кузовах, крепко увязав веревками. Старик посадил к себе экспедитора и сразу прибавил газу. Машина у него была новая, сразу после обкатки досталась, и Виктор на своей «телеге» едва поспевал за ним.
Дорога шла по широкой долине мелкой суетливой речки. С двух сторон тянулись горы, округлые вершины их в мелком березняке сливались одна с другой в сплошную волнистую линию, без конца и без начала, как казалось Виктору.
Второй год ездит он по этим дорогам, но каждый раз открывает их для себя заново. Вот здесь мостик подправили, на повороте знак новый появился. И с каждым разом увереннее идет его машина, гулко подминая под себя серый заезженный до блеска бетон.
Между деревьями мелькнул синий край озера. Виктор проводил его взглядом, глаза заблестели, округлились. Давно собирался на рыбалку, посидеть с удочкой над тихой водой, костер разжечь — сын заболел, и все планы его нарушились. Оглянулся, посмотрел еще раз. «Юрку выпишут — вместе съездим», — решил Виктор и посмотрел вперед.
Машины Исаева не было видно. Пустое пространство шоссе глянцевито поблескивало на солнце — никого. Вот черт, куда старик подевался, неужели на проселок свернул? Так тем путем километров на десять больше выйдет.
Сбоку неожиданно прогудел сигнал. Коричневая «Победа», чуть покачиваясь, обошла его на повороте с большой скоростью. «Бегает еще старушка. В хорошие руки попала», — подумал Виктор, сворачивая поближе к обочине.
С двух сторон к дороге подступал лес. Толстенные сосны подпирали небо, золотистые стволы пахли смолой, разогретой хвоей. Щурясь от солнца, Виктор долго смотрит вверх. Небо между соснами в редких белых облачках казалось ему широкой голубой рекой, обгоняющей его машину…
…В армии он тоже ездил. Правда, зеленый газик и рядом нельзя поставить с грузовиком, и двигатель не тот, и подпрыгивает на каждой кочке. Но за три года службы Виктор привык к нему и расставаться было трудно. Прокатил в последний раз командира полка от военного городка до штаба, походил, потоптался около, а на следующий день передал с рук на руки разбитному малому из первогодков. Тот разрисовал обода белой краской, оплел баранку цветным проводом и гонял так, что земля дрожала.
— Ты, друг, снимай-ка этот карнавал, — сказал ему Виктор, остановив машину.
— Тебе-то что? Езжай домой и спи спокойно.
Виктор, не говоря ни слова, пришел в гараж попозже, и машина приняла прежний вид. Малый ходил жаловаться, но шеф только посмеялся и махнул рукой: «Сами разбирайтесь».
Потом по стройкам мотался, по мужским общежитиям, мелькали города как дорожные знаки, пока не застрял вот здесь, в Сибири, не обзавелся семьей. Но еще долго тянуло Виктора снова уехать, с трудом переборол себя, сказал свое жесткое «хватит».
И неустроенная, кочевая жизнь сделала когда-то замкнутого, диковатого Виктора Пролыгина компанейским парнем. Любил попеть за столом, музыку веселую, друзей. Из-за этого часто ссорились они.
— Тебя приятели, как бычка на веревочке, хоть куда могут увести, — говорила Ольга, когда навеселе возвращался Виктор.
Он отделывался шуточками, махал рукой, обещал, что в последний раз…
…Через час показалась деревня. Пролыгин сбросил газ, возле сельмага стояла машина Исаева. Старик сидел на крылечке, подперев голову кулаком. Замаялся, поди. Виктор оглядел мосластую фигуру, подъехал ближе, остановился.
— А я потерял тебя, — сказал напарник.
— Пользуешься, что движок помощней, — Виктор вылез из кабины, устроился рядом. Прислушался. В деревне было тихо, полуденный жар уже раскалил густой утренний воздух. Лишь кричали петухи за огородами, где-то рядом поскрипывал колодезный ворот. Вода переплескивала через край ведра, с шумом падала в гулкую глубину. И таким покоем веяло от бревенчатых изб с крутыми тесовыми крышами, что пожалел Пролыгин, что живет в городе, а не здесь.
— Может, поедем, — предложил Виктор.
— Погоди. Курева надо взять.
Исаев встал, зорко оглядел дорогу, потом вынул карманные часы на длинной цепочке. Сказал, ни к кому не обращаясь:
— Время у нас еще есть… — Помолчав, добавил: — Ты, Витя, езжай. Я догоню.
— Как хотите, дядя Федя.
Он направился к своей машине. Проверил брезент на грузе, подтянул веревки. Протер ветошкой ветровое стекло, хотя на нем и так не было ни пылинки, попинал скаты.
На подножке сидел экспедитор, ел, доставая из мятой газеты. Масляные пятна матово просвечивали на солнце.
— Что везем сегодня? — спросил Виктор.
