Бенц посмотрел на распахнутое левое крыло (которое явно было сколочено из того, что выбросило на берег море). Перевел взгляд на круглое, сияющее улыбкой лицо Капитана Роландо. И сказал без насмешки:
– Так было бы название, а крылья уж как-нибудь...
Старик перестал улыбаться. Темные глаза твердо встретили взгляд Бенца.
– Небоход?
– Небоход, – кивнул Бенц. Сейчас он жалел, что капитанский шнур лежит у него на дне дорожного мешка.
– Значит, понимаете... Я почти закончил шхуну. Вот только правое крыло... И такелаж не весь натянут. Что-то спину прихватило. Должно быть, потянул, когда грот-мачту раскреплял.
– В одиночку? – охнул Бенц. И тут же понял, что ляпнул глупость. Да, этот старый человек в одиночку ворочал жуткое бревно, которое выдает себя за грот-мачту. И никто ему не помогал. Дураков нету.
– В одиночку, – снова улыбнулся Капитан Роландо. – Вантами и штагами раскрепил, но не до конца. Не рухнула бы мачта, пока у меня спину отпустит...
И тут Дик почувствовал, что понимает старика как самого себя. До глубины души.
Что бы сделал он, Дик Бенц, если бы потерял «Миранду»? Уж точно не спился бы с горя. Всю жизнь положил бы на то, чтобы вернуться в небо.
А разве Капитан Роландо делает что-то другое?
Да, его «шхуна» никогда не взлетит. Ну и что?
– Капитан, – с учтивым поклоном сказал Дик, – позвольте вам помочь. Как леташ леташу. Раскреплю я вам до конца эту демонскую грот-мачту, чтоб стояла и не падала!
Улыбка исчезла с лица старого небохода.
– Вот как, сударь? Добрые горожане смеются надо мною. Однажды пьяная компания пыталась сжечь «Красу помойки», пришлось драться с ними. Те, что добрее, дают мне еду, некоторые – даже монеты. Но за все эти годы никто – никто! – не предложил помощи в постройке шхуны. Да вознаградит вас за это Эссея Легкокрылая!
5
Ну, что он за человек, этот Бенц? Сейчас полез на жуткое бревно, явно трухлявое, зато гордо стоящее торчком и изображающее мачту... да-да, мачту, с первого раза не догадаешься, а поглазеешь – и сообразишь. Эдону Ференандо еще по дороге в трактир добрые люди растолковали, что это за дрянь валяется на берегу. Плохо здесь, в Аква-Бассо, за сумасшедшими присматривают!
А теперь к местному безумцу присоединился безумец приезжий. Зачем Бенца понесло на верхотуру? Навернется оттуда, разобьет дурную башку об эти... эти дрова! И плакала тогда награда за убийство, кровавыми слезами плакала!
Эдону Ференандо хотелось заорать на весь берег: «Эй, осторожнее там, наверху, идиот!» А еще больше хотелось вынуть из дорожного мешка пистолет, неспешно зарядить, аккуратно прицелиться – и снести эту птичку с мачты... Увы, нельзя. Вокруг полно народу. Вон даже стражники топают... с мушкетами, сожри их демон! Нет, пусть этот сукин сын сначала спустится... ага, уже спускается... осторожнее ногу ставь, дурак, там не ванты, а демон знает что... Уф! Спустился!
Ну, теперь все в порядке. Вот он прощается с тем, другим кретином... руки друг другу жмут... Вот Бенц идет по берегу прочь... теперь следом за ним, чтобы не упустить. Разминуться с отрядом стражников... потом прибавить шагу – и, обгоняя Бенца, всадить ему под лопатку стилет. А самому – вон туда, к скопившимся на берегу рыбачьим домишкам, они так славно сгрудились, найдется где спрятаться...
Эй, а это что?! Почему стражники не прошли мимо? Что им надо от Бенца? Да там дело серьезное, они на него мушкеты навели!
Эдон Ференандо едва не взвыл от досады.
«Вы с ума спятили, парни? Это моя добыча! А ну, лапы прочь!»
Но четверо стражников, разумеется, не уловили крик души незадачливого убийцы. Эдону Ференандо осталось одно: идти следом за мерзавцами, так не вовремя возникшими на пути. Надо же узнать, куда поведут Бенца! А потом разведать, из-за чего, собственно, арест. Может, какой-нибудь пустяк! Тогда Бенца вскоре выпустят – и можно будет его потихоньку зарезать...
* * *
– Слышь, командир, может, нам его все-таки в курятник запереть?
– Беппо, ты что, первый раз на свет родился? Государственного преступника – в курятник? Бургомистр собственным языком сказал: в башню!
– Так бургомистр не знает, что в башне арестанта запереть негде! Там же все разваливается, а деньги на ремонт... их... ну... того...
– Беппо, закрой язык, здесь тебе не тут. И не выворачивай мне свою рожу наизнанку. Наверху две каморки, туда запрем. Сам бы мог смекнуть. Голова у стражника, чтоб думать, а мозги – чтобы кумекать... Эй вы, оба сзади, кто давал команду хихикать? А ведь каждый из вас – взрослые мужики! Дохихикаетесь у меня, козлы с мушкетами!
– Командир, в одной каморке крыша провалилась. А в другой заперт... сам знаешь кто... кого поминать не велено.
– Беппо, ты что думаешь: вы все дураки, один я умный? Провалилась крыша, не провалилась – какая мне посторонняя разница? Велено запереть – запрем... Эй вы, оба сзади, чего плететесь, как дубы деревянные! Опять спите стоя на ходу? А ну, прибавить шагу!
