— Долго бока отлёживать нам не дадут, — пояснил после двухдневного отдыха своим взводным Кравцов. — Сегодня подполковник Подлуцкий с большого командирского совета прибыл и приказал, чтобы в эскадронах начинали готовить людей к новому походу. Место, куда убываем, пока ещё не объявлено, но я полагаю, что это будет южное направление, или Памбакская область, или Аракс на границе с Карабахом. Персы, подговариваемые и снабжённые англичанами, подвели за эту весну свои войска и туда, и туда. Со стороны Памбака они могут ударить на Гюмри и, заняв его, объединиться с турками, а вот потом для этого огромного войска откроется прямой и короткий путь на Тифлис. Другая армия персов от Аракса может прорваться через Карабах и захватить Елисаветполь, разрезав все наши коммуникации. Тут уж сами понимаете, совсем рядом мятежные горы и опять же дорога на Тифлис, только вот теперь с востока. Удержать Ширванское, Шекинское, Кубинское и все прочие прикаспийские ханства, прорвись персы за Елисаветполь, уже никак не получится, наши гарнизоны в них слабые, и вся пролитая русскими солдатами кровь в предыдущие годы будет тогда напрасной. Отступать нам некуда, господа, за спиной Кавказские горы, остаётся только одно — победить всех. Главнокомандующий проводить наступательные действия в этом году, а уж тем более идти с приступом на Эривань не планирует. Войну наши войска будут вести пока оборонительно. На всей протяжённой южной границе для её удержания разместятся пехотные батальоны. Конница из казаков и нас, драгун, будет той ударной подвижной силой, которую можно быстро перебросить на любой угрожаемый участок. Из Моздока уже пришли или ещё подходят колонны с новобранцами и снаряжением, эти колонны мы же сами и охраняли. До конца июня наш полк должен пополниться, привести свои эскадроны в порядок и изготовиться к выходу туда, куда прикажет начальство. Ну и как водится, перед убытием войск состоится генеральский смотр. Куда уж без этого? — усмехнувшись, заметил капитан. — Большое начальство именно по нему-то и будет определять готовность полков к боевому походу.
— Чего там интересного слышно, Иванович? — облизав ложку, поинтересовался у Тимофея Чанов. — А то до нас какие только слухи не долетали. И что к Араксу супротив персиян скоро отправят, и что в горы лезгин усмирять, а вчерась вот знакомец из егерей и вовсе даже поведал, что мы на Карс вот-вот воевать турок пойдём. Дескать, эрзерумский сераскир опять там большие силы собрал и вновь, как о позапрошлом годе было, грозится Гюмри отвоевать.
— Ох, хорошо! Молодец, Колька, наконец-то научился ты хорошо готовить. — Тимофей прислонился к стене и довольный погладил живот. — Пока о выходе куда-нибудь речи ещё нет, Ваня, — произнёс он, подложив под спину скатку шинели. — Начальству, ему виднее, куда нас лучше двинуть. Велено пока что тут пополняться и слаживать внутри эскадронов взводы и отделения. Через пару дней молодых начнут распределять, само собой, учения устроят, полковые и генеральские смотр-парады. А уж потом и пойдём, куда скажут.
— Парады — это они горазды устраивать, — проворчал Чанов. — Это их пряниками и киселями не корми, а только дай на шагистику поглядеть. Опять, значит, за городом сначала на манёврах до посинения будем потеть и пылиться, а потом два дня нам дадут, чтобы мундиры и всё снаряжение как новое выглядело. И ведь не волнует никого, что не первый год уже это добро служит и штопаное-перештопаное.
— Шинель с портками опосля похода поменяли, вот и радуйся, Ваня, — хмыкнул Блохин. — Не дадут более ничего, всё равно новые мундиры скоро получать. В Рассеи вон, сам слышал, из тёмно-зелёного сукна драгунским полкам их выдают, с уменьшенным воротником и обшлагами. Гребни на касках сильно заужают, теперь они как щетина будут из конского волоса, а ещё и вальтрапы меняют, опять же на тёмно-зелёные со светлого и с большим ампираторским вензелем.
— Лишь бы сабли у нас не отобрали, — вставил своё Кошелев. — Намахался я в своё время палашом, а сабля, я скажу вам, братцы, она гораздо удобственней для рубки. Но, однако, у нас в кавалерии большое начальство шибко палаш любит. Красивши он ему, что ли? На парадах он лучшивее смотрится? Не знаю. Говорят, что только у нас тут, на Кавказе, драгунам сабли оставили, у всех же остальных полков давно только палаши.
— Палаш — да-а, палаш тяжелее, — важно изрёк Чанов. — Я, правда, недолго с ним был. Палашом только ежели колоть удобственнее, а вот в рубке и в скоротечном бою он похуже сабли будет.
— Лишь бы нам ещё и пики вдобавок не сунули, — проговорил озабоченно Блохин. — Вот с чем мороки не оберёшься, эдакую палку всё время с собою возить и к строевым смотрам обихаживать.
— Не-ет, ты чего, Лёнька! — решил прояснить ситуацию Кошелев. — Пики для казаков и улан, они только для лёгкой конницы, у нас же на стрелковый бой главное внимание, потому и мушкеты дадены со штыками. Не зря ведь драгун величают ездящей пехотой, ничем ведь мы ей не уступим.
