— Становись! Взвод, равняйсь! Смирно! Вольно, разойдись! — Гончаров козырнул. — Знакомьтесь с молодыми, братцы. — И отошёл в сторону, чтобы не мешать драгунам.
— Основным боевым порядком для эскадрона по Уставу о полевой кавалерийской службе есть сомкнутый двухшереножный конный строй! — громогласно вещал, сидя на жеребце, капитан Кравцов. — Такой строй, чтобы он был без разрывов и без длинных дистанций между линиями. Действия эскадрона в бою — это атака, ретирада и фланкировка. Фланкировкой у нас будет заниматься отдельно взвод Гончарова, это по его части, а вот правильной атаке и ретираде мы сейчас поучимся всем эскадроном. Итак, драгуны. — Капитан обвёл взглядом замершие в конном строю шеренги. — Атака есть основной вид боя, и бывает она двух видов: в сомкнутом строю и рассыпная. Сомкнутый строй, он против крепко стоящего на своей позиции противника, с постепенным переходом аллюра с шага и до галопа. За восемь десятков шагов до врага драгунам своих лошадей надобно пускать в полный карьер, но всё же стараясь держать равнение. А вот атака рассыпная, она уже нужна против расстроенного противника и делается на широком галопе. По ширине строй в этом случае уже не держится. Так, и ещё что тут важно. — Кравцов вынул из ножен саблю и крутанул ей. — Во время атаки Кавалерийским полевым уставом предписывается стрельба из пистолетов и показные приёмы с холодным оружием, в нашем случае — с саблями. Всё это делается, чтобы устрашить неприятеля. Ибо устрашённый, он оборонять свою позицию уже не будет так твёрдо, а будет склонен делать поспешную ретираду. Чем она заканчивается, старослужащие помнят по Арпачайскому сражению, когда трупами турок-пехотинцев была усыпана вся дорога аж до самого Карса. Вот давайте-ка мы теперь все вместе и приступим к обучению правильной атаке в конном строю. — Заканчивая свою речь, Кравцов вставил клинок в ножны и занял место в середине первой шеренги. — Эскадро-он, слушай мою кома-анду! Атака сомкнутым строем на вражескую пехоту! Дирекция прямо! Аллюр с шага на галоп! Вперёд! Атака! — И тронул поводья.
— Ровно идём, ровно, Власов! — прикрикнул Тимофей. — Не вырываемся, не отстаём, боковым зрением чувствуем соседа!
Драгун чуть осадил коня, и линия шеренги выровнялась. Капитан постепенно увеличивал скорость движения, и вслед за ним это же делали все всадники. Вот уже Янтарь несётся вперёд широким галопом, ветер свистит в ушах, шеренги чуть изломаны, полное равнение тут уже никак не соблюсти. Одновременно с остальными ветеранами, сам даже не поняв как, Тимофей почувствовал нужный момент и вырвал пистоль из ольстреди. «Бам!» — громыхнул выстрел, и пуля ушла вперёд, в сторону оврага. Пистоль на место, а в руке у него уже была сабля. «Ура-а!» — в общий хор голосов вплёлся и его клич. «Ура-а!» — И он крутанул саблей.
— Плохо, просто отвратительно! — кричал рассерженный капитан. — Никакого равнения в шеренгах не было! Левый фланг, те трое, что ближе к унтерскому замку, да, вы, вы! — Он указал в край шеренги, вытянув палец. — Фамилии как?
— Драгун Ослопин, Матвеев, Петров! — донёсся отклик.
— Ещё раз отстанете и сломаете мне строй — неделю уборные ямы будете по ночам чистить! — пообещал, погрозив им кулаком, он.
— Чьи это драгуны?
— Мои, господин капитан, первого взвода! — отозвался Дурнов.
— Останетесь ещё тут до сумерек, господин подпоручик, со всеми своими людьми! — рявкнул Кравцов. — Пусть через отбитую о седло задницу доходит, как в наступательном строю нужно держаться!
— Слушаюсь, остаться до сумерек. — Дурнов козырнул.
— Треть из первой шеренги вообще не успела вовремя сабли из ножен выхватить! — продолжил разнос командир эскадрона. — Стрельнуть-то стрельнули, да и то с опозданием и вообще неизвестно куда, а строй пехоты неприятеля, он-то вот уже! Что, дурни, разряженным пистолетом его будете сверху молотить?! У вас ещё и кони выстрелов боятся, вон как шарахнулись при рассыпном залпе, как ещё с сёдел только не выбросили! Чему только в Моздоке учили?! В общем, всё плохо, будем отрабатывать правильную атаку до посинения!
Учения в конном строю сменялись учением пехотному бою как в обороне, так и в наступлении. Затем были стрельбы с седла и спешенными. Потом конная атака, ретирада и опять атака. Через неделю четвёртый взвод вывели из общего эскадронного учения. Старшим был поставлен штабс-капитан Копорский, под приглядом которого фланкёры и отрабатывали свою особую тактику.
— Пётр Сергеевич сам нашим взводом три года командовал, фланкёрское дело туго знает, слушайте его внимательно, — поучал молодых Кошелев. — Слушайте, и на нас, на тех, кто долго служил, поглядывайте. Что мы делаем, всё в точности за нами повторяйте. Фланкёры — это самые лучшие драгуны завсегда в полку, служить в них опасней, зато и уважения к ним у всех больше.
— А чего же тогда у всех во взводах на командовании их благородия, а вот у нас унтер-офицер? — спросил Казаков. — Какое уж тут уважение, когда из нижних чинов нами командуют, а не из господ?
