— Николай Андреевич, ну ты хоть бы якобинцев сюда не приплетал, — проворчал Копорский. — Где Гончаров, а где Франция. Он ещё эполеты не успел на плечи надеть, с унтерскими галунами на воротнике стоит. Кстати, Тимофей, где столоваться и жить думаешь? Надеюсь, не в своей бывшей артели?
— Да я пока не думал, господин штабс-капитан. Всё так неожиданно.
— Смотри, сегодня-то ещё ладно, поутру ведь в поход идти, а так вон к Маркову в товарищи просись, он только недавно сам жаловался, что одному дом в Тифлисе снимать дорого, — посоветовал Копорский. — И ещё, каждому офицеру денщик положен. Выберешь себе из нестроевых или из молодого пополнения.
— Так пусть Архипа забирает, — предложил Кравцов. — Который от убитого Козина остался. Дядька старый, в строевых ему уже тяжело, а так-то очень старательный. Самое хорошее ему в денщиках быть. Павел Александрович, пришлёшь его к Гончарову?
— Так-то некомплект опять во взводе будет. — Подпоручик Дурнов почесал голову.
— Да возьмёшь себе потом любого, — нашёл решение капитан. — Летом из Моздока много новобранцев гонят, выберешь молодого, зачем тебе старики?
— Хорошо, пришлю Клушина, — согласился подпоручик. — Считай, подарок тебе от меня, Тимофей.
— Эй-эй, обожди о подарках! — воскликнул Кравцов. — Вон Димка поспешает!
К стоявшей на улице группке офицеров подбежал с небольшим свёртком Марков и сунул его в руку командиру эскадрона.
— Господа! — повысил голос капитан. — Нашему полку сегодня прибыло, родился, так сказать, новый офицер. Потому позвольте от всех эскадронных командиров поздравить с этим знаменательным событием прапорщика доблестного Нарвского драгунского полка Гончарова Тимофея Ивановича и преподнести ему наш символический подарок.
— Ура! Ура! Ура-а! — Под рёв голосов Кравцов достал из свёртка новенький серебряный, с полосками чёрного и оранжевого шёлка, с кистями, офицерский поясной шарф.
— Шарф и горжет есть главное наше отличие от нижних чинов, так что сразу надевай, — протянув его, порекомендовал капитан. — Ну а это на шею. — И достал серебристого цвета изогнутую пластину. — Желаю, чтобы на ней к концу твоей службы побольше золота было.
— Спасибо, господа. — Тимофей сделал лёгкий поклон. — С меня причитается.
— Ну, это само собо-ой! — под хохот окружающих протянул Копорский. — У нас вон ещё Дурнов с Марковым не успели свои чины обмыть. То Военно-Грузинскую дорогу охраняли, то, видишь ли, к генеральским манёврам готовились. Вот из похода вернёмся, и закатывайте пир.
— Заходи, Тимофей! — увидев в открытую дверь Гончарова, позвал его старший интендант. — Варзугин уже час как всё получил и ушёл, а тебя всё нет. Так, подпись в журнале за постановку на офицерский порцион тут поставь. Денщика берёшь? Денщицкие деньги — семь рублей тридцать копеек в год полагаются, тоже подпись сюда ставь. И ещё за ежедневный фуражный рацион шесть копеек, ага, а это уже в другой журнал. Что ещё? На содержание госпиталей с рубля жалованья копейка полагается. Слышал о таком? Ну ладно, это уж с последней трети удержат. Матвеевич! — крикнул он старшего каптенармуса. — Ступай с господином прапорщиком, выдай ему всё, что полагается. Только долго не задерживайся, у нас с отправкой полка тут ещё дел немерено.
— Иду, иду. — Захватив толстую амбарную книгу и связку ключей, тот протопал к выходу. — Пойдём за мной, Тимофей, — и, крякнув, добавил: — Иванович. — Да, непростое дело из нижних чинов с господами обретаться, — проговорил он, идя в сторону большого амбара. — С нашей-то крестьянской закваской да с барами знаться, о-хо-хо-о! Хотя ты-то ведь не из крестьян вроде как сам, больше на разночинного повадками похож. У меня ведь глаз набитый, сразу тебя ещё в новобранцах приметил. Отец не в писарях ли волостных али в уездных был?
— Нет, Игнат Матвеевич, — ответил ведший за собой коня Тимофей. — Из мастеровых он сам, на меделитейном заводе.
— Ну вот, говорю же, не крестьянской ты жилы, — хмыкнул каптенармус. — Но и господской заносчивости в тебе тоже нет, давно бы меня на место за тыканье поставил. Ладно, пришли уже, коня вот сюда привязывай. — Он кивнул на забитый у полкового склада кол. — Потом, стало быть, всё, что получишь, на него и навьючишь.
Щёлкнул толстый навесной замок, и, распахнув скрипучую дверь, старший каптенармус прошёл внутрь.
— Обожди немного, сейчас лампы только зажгу, а то темень сплошная, ничего тут не видать. Так, вот эту стопку гляди, я заранее всё сюда отложил, знал ведь, что придёшь. Начали. Мундир, он такой же, как и у всех нижних чинов, но только из лучшего сукна и с длинными фалдами. Дальше, панталоны белого сукна, а вот для будней зелёные, каждых по одной паре. О, вот ещё чего — эполеты кавалерийского образца с полковым цветом прибора — белым, в позапрошлом году их только в драгунах ввели. Погоны тебе теперь не нужны. Темляк на саблю офицерский чёрно-серебряный. Саблю свою ты сдашь оружейникам, а взамен получишь у них новую в металлических ножнах. Да, и мушкет тоже сдашь, потому как не положен он тебе.
