Шли быстро, ожидаемо никого, не встретив по дороге. Чуть задержались только один раз, когда обнаружили склад наладонников. Нарг с остальными «провожатыми», словно обезумели, глядя на эти богатства. Только, когда Минин пообещал обнулить их уровни, они унялись. Всё же они уговорили программиста, что бы тот разрешил им взять по паре штук на брата.
Потом миновали выход из сектора. Длинный коридор, который оказался значительно короче, чем прошлые. За ним была ещё одна дверь, с которой Минин провозился значительно дольше, чем обычно. Войдя они очутились в самом настоящем шлюзе.
Стоило двери закрыться и со всех сторон хлынули струи пены. Шлюзовая заполнилась руганью «провожатых», которым мыло попало в глаза. Примерно минуту спустя со всех сторон хлынули струи, довольно горячей воды, смывшие остатки пены вместе с грязью.
Потом процедура повторилась ещё и ещё раз. Когда, наконец, дверь в сектор открылась, следовало признать, что одежда и броня Нарга, как впрочем и его товарищей, оказались значительно светлее, чем были.
Попали они, однако, не в жилой сектор. За шлюзовой располагалась комната со стеллажом во всю стену, на котором ровными стопками лежала сложенная белая ткань. Это оказались комбинезоны самых разных размеров. Возившийся с терминалом Минин сказал:
— Одевайте, без этого в сектор не пустят.
Когда все одели их прямо поверх брони, а провожатые ещё и спрятали по паре штук в рюкзаки, программист открыл дверь. Они вновь оказались в стерильно чистом коридоре. На стенах его имелось множество окон. Дойдя до одного из которых, они обнаружили, что за ним огромный зал, заставленный кроватками в которых лежало множество младенцев. Свет был приглушён, видимо, дети спали. Дальше обнаружился ещё с десяток таких же. Потом комнаты с детьми, постарше, бродившими по манежам. Потом ещё и ещё. Где-то часа через два быстрым шагом они добрались до зала, где находились детишки около трёх лет, наверное.
Одеты они были одинаково, но у некоторых волосы были коротко острижены, а у других наоборот отросли. Дети играли и возились. Тут вся компания на несколько минут остановилась.
Впервые они увидели терминал, он рябил всё тем же жутко фиолетовым. Перед ним стоял стол со свечами по углам. В тот момент, когда они подошли, взъерошенный малыш положил на стол игрушку, и она провалилась под его поверхность. В этот момент надпись над его головой вспыхнула фиолетовым.
— Так их и приучают приносить жертвы. — Со вздохом сказал Рамирес.
«Провожатые» всем происходящим не интересовались. Разве что пару раз начинали рассказывать друг другу истории из детства, одна другой гаже. То как над кем-то издевались, то про драки или воровство. Похоже, что более нормальных воспоминаний у Нарга с товарищами просто не было.
Дальше располагались комнаты со всё более старшими детьми. Почти у самого выхода из сектора жили дети лет семи–восьми. Здесь они впервые увидели на столе — алтаре измордованное тело. Лежавший, кажется, ещё был жив, но никто даже и не пытался ему помочь. В этой комнате у почти половины детей надписи над головами светились фиолетовым.
— Твою мать! — Вырвалось у Андрея. Первым его порывом было войти туда и разобраться. Только, вот двери из коридора в комнату не нашлось. Вообще создавалось впечатление, что входа туда нет. Минин некоторое время пялился в свой планшет, а затем сказал
— Мы ему не поможем. Этот социум создаётся с рождения изменить его практически невозможно. Детей воспитывают, пока они поперёк лавки лежат, потом поздно уже. — Ещё мрачнее продолжил он.
Товарищи Нарга на происходящее отреагировали новым набором историй из детства и тут уже фигурировали убийства. Их командир при этом был теперь темнее тучи.
Из сектора космонавты вышли в подавленном настроении. Потом они попали в сектор с младшими школьниками. Он был совсем не таким чистым, как предыдущий. Здесь на стенах стали появляться надписи. Игровые комнаты здесь заменили классы, и, стоило признать, большинство детей учились. И вот интересно каждый из них имел наладонник.
Космонавты и их провожатые остановились в огромной столовой, которая в это время пустовала. Здесь было грязновато, хотя роботы, уборщики работали активно. Скорее всего, их просто не хватало.
Они уже подошли к терминалу, раздававшему еду, когда. Рамирес указал на кого-то, лежавшего на полу. Это был истощённый мальчишка, худой и явно больной. Он лежал у стены ближе к углу, глядя пустыми глазами в потолок, наладонник у него отсутствовал.
Андрей молча поднял его и посадил на стул. Мальчик был совсем лёгкий. Сомнений в причинах его состояния не осталось: он голодал. Рамирес отошёл, получил паёк и принёс на подносе тарелку с едой. Андрей попытался остановить его, но американец раздражённо сказал:
— Успокойся это спец рацион для лечения истощения. Он здесь на одной из первых строчек.
