Я собираюсь спускаться вниз по лестнице на цокольный этаж, но разворачиваюсь и поднимаюсь вверх. На этажах по обеим сторонам коридора располагаются однокомнатные квартиры, на третьем этаже живет хозяйка, жена государственного служащего на пенсии, добрая и порядочная женщина. Я позвонила в дверь. Она открылась, и в проеме показалось лицо хозяйки. Ей прекрасно известно, откуда я пришла в такой час. Я достала триста тысяч вон и протянула ей.
— Я вам должна за два месяца. Тут за один, а после спектакля отдам то, что осталось.
Тетушка цокнула языком.
— Не спишь по ночам, угробишь ты свое здоровье. На тебе вон лица нет. Поесть хоть успеваешь?
— А то как же — ем, чтобы жить, — улыбнулась я.
Уже собралась уходить, как тетушка меня снова окликнула:
— Погоди-ка, смотри, что дам.
Она протянула мне пакет с кимчи, присланный из деревни. У меня потекли слюнки от запаха домашних солений. Поблагодарив на прощание хозяйку, которая не преминула заботливо уточнить, остался ли у меня рис, чтобы поесть с кимчи, я стала медленно спускаться в темноту полуподвала, где находилась моя квартирка.
В офис позвонил Чхве Сынгвон. Сказал, что намечается собрание по «Миру Азии» и обед с директором Лимом. Я выслушал его без энтузиазма, но не пойти не мог, ведь до открытия цифрового центра «Ханган» оставалось всего несколько месяцев. В газетах несколько раз писали о финансовых махинациях Лима и «Тэдон констракшн», хотя дела с проектами и без этого шли не очень. В процессе строительства «Мира Азии» менялось то начальство, то архитектурное бюро, так что открытие проекта откладывалось. Лим то ли не знал, то ли не интересовался тем, что мне поручили проектирование «Хангана». Возможно, Чхве Сынгвон напомнил ему обо мне. Чхве Сынгвон был младшим братом моего однокурсника.
Его старший брат, Чхве Сыниль, учился изобразительному искусству. Когда я, поступив на строительный факультет, заинтересовался живописью, кто-то рассказал мне про мастерскую, где как раз бывал Чхве Сыниль. Благодаря кому-то из старшекурсников он устроился туда помощником, чтобы поднатореть в практике перед вступительными экзаменами. Сыниль был из обеспеченной сеульской семьи. Отец — профессор университета, мать — известный дизайнер. Приходя к ним в гости, я поражался, что его братья без тени смущения выпивают и курят вместе с отцом. Но главным предметом моей зависти стал книжный шкаф во всю гостиную, доверху забитый книгами. Благодаря Сынилю я научился мастерски чертить и рисовать эскизы. К несчастью, после окончания университета Сыниль погиб в аварии. Обычно он засыпал после первой же рюмки, но тут почему-то прилично напился, поймал такси, как полагается, но на крутом повороте с шоссе машина врезалась в подъезжающий к остановке автобус. Позже Сынгвон рассказал, что в тот день Сыниль расстался с девушкой. Меня тогда взяли стажером на временную позицию в «Хёнсан констракшн», я с головой ушел в работу и даже не знал о случившемся, не говоря уж о том, чтобы прийти на похороны.
После учебы за границей я снова устроился в «Хёнсан констракшн», уже на руководящую должность, и вот тогда, не помню точно в какой год, мне позвонил Чхве Сынгвон. Он нашел меня по рекомендациям, чтобы посоветоваться кое о чем по бизнесу. Сам Чхве Сынгвон, в свою очередь, обладая обширными знаниями в разных сферах, мог проконсультировать меня в вопросах строительства и дизайна. Он трудился в крупной шанхайской рекламной компании. Потом открыл собственную фирму. «Заработал себе на кусок хлеба», как он сам сказал, и прикрыл бизнес. По-моему, недвижимость составляла большую часть его состояния.
Ему удавалось соединять такие разные культуру и бизнес, он издавал книги, посещал лекции и объединял вокруг себя множество людей. Он возглавлял культурный фонд, названный какой-то стихотворной цитатой. Фонд этот был, по сути, закрытым клубом для прожигателей жизни. За последний год я и сам несколько раз, получив приглашение от Чхве Сынгвона, посещал их мероприятия. Мы встречались на фуршетах, чтобы обменяться визитками и послушать лекцию какого-нибудь уважаемого человека, а потом, поддавшись атмосфере, ехали в шикарный загородный дом кого-нибудь из участников продолжить веселье. Меня тошнило от их прекраснодушных речей и изысканных манер, но я смирился. Потому что, как мне казалось, понимаю одиночество и тревожность этих людей. Они должны были постоянно бороться за свое место под солнцем. Нужно было беспрестанно взращивать и укреплять каждый небольшой успех. Думаю, наши с Чхве Сынгвоном жизненные пути не слишком-то различались. Просто я был циничнее в своем восприятии мира.
Кажется, в прошлом году Лим, директор «Тэдон констракшн», пригласил меня на обед, и, придя в ресторан, я застал там Чхве Сынгвона. Мы не виделись долгие годы, но он был все тот же. Культура у него правила всем в мире.
— Тесен мир. Откуда вы знаете этого парня?
Лим ответил:
— Мы ходим в одну церковь.
А потом еще добавил:
— Благодаря ему мы с супругой аж на ранние литургии стали ходить.