— Предлагаю некоторый компромисс. — взволнованно заговорил инспектор. — Мы завтра отслужим, потом все вместе отправимся на утёс, и, если таково будет ваше желание, вы можете идти с братом Аполлосом дальше, на сам перевал. Мы будем поблизости. Ну в самом деле, к чему размахивать мечами? Даже если вы казните сержанта, поверьте, затащить людей на перевал можно только на верёвке!
— Вопрос не в перевале, брат Альберт. Вопрос в дисциплине. — ответил Кастор, и повернувшись к сержанту, стальным голосом приказал. — Пошёл вон отсюда.
Играя желваками от бессильного гнева, сентинел быстро вышел из зала.
Расположившись в комнате, выделенной на втором этаже, альденцы отправились в часовню. Это было небольшое помещение, весьма скудно обставленное. Побеленные стены, не больше десятка дешевых деревенских икон, деревянный крест в алтарной части, старые выцветшие занавески, и, конечно, много пыли.
По счастью, здесь имелся необходимый набор книг, в том числе и полный молитвослов. Выложив толстый фолиант на аналое и недолго полистав затвердевшие листы темной бумаги, Кастор, наконец, открыл правило "Щита". Это был классический набор псалмов, молитв и гимнов, набранный еще два века назад одним из столпов тогда еще молодой инквизиции, преподобного Фаддея Ласкариса. Часть молитв принадлежали самому Фаддею, и своим прославленным служением он доказал, что эти молитвы были не пусты. Его Щит стандартно рекомендовался к прочтению перед всякой операцией, когда инквизитор подвергался опасности, однако, из-за большого объёма, на деле его вычитывали только перед самыми серьезными мероприятиями. И сейчас, по разумению Кастора, был тот самый случай.
Голос комиссара мерно зазвучал, наполняя собой часовню, а Аполлос еще довольно долго возился, затеплив лампады и пытаясь разжечь в жаровне угли для ладана. Наконец голубой дым фимиама поплыл по воздуху и часовня словно ожила, чтение молитв в ней сделалось сделалось насколько возможно основательным. Конечно, прежде всего здесь играла роль человеческая психология, всегда требующая определенного ритуала для каждого серьезного действия, но эта же психология и делала молитву человека по-настоящему глубокой, искренней, действенной.
В псалмах звучали древнейшие слова поклонения, покаяния и прославления, которые уже много тысячелетий передавались из поколения в поколение, одинаково вооружая на брань и поддерживая в час испытаний. Обретала существенность вера во всемогущество Бога и его промысел о каждом человеке, душа словно облекалась бронёй, а тьма ада, клубящаяся где-то совсем рядом, блекла и отступала.
Пока читали правило в часовню зашел еще и Альберт, так же решивший присоединиться к альденцам в их молитве. Впрочем, прийдя значительно позже начала, он не достоял и до конца.
Всего молились около трёх часов, после Фаддеева Щита вычитав правило ко Причастию, и только после этого спустились в трапезную. Альберт к тому времени успел распорядиться, что бы гостям приготовили постный обед, и на столе их уже ожидала горячая гречневая каша пожаренная с луком.
— Вы точно не хотите вина, господа? — поинтересовался инспектор, демонстрируя в руке бутылку неплохого фронтирского.
— Полагаю, будет лучше, если мы отметим завтра, когда разберемся с вашей башней. — ответил Кастор.
— Ну как скажете. А я, пожалуй, выпью. — Дюран пожал плечами и довольно ловко откупорил своё вино. — Так что же произошло с братом Ричардом? Если не секрет, конечно.
— Не секрет. Множественная обсессия, и почти полное разрушение личности.
— Я думаю, он вообще был достаточно внушаем. Во сне всякое может привидеться, но что бы отправиться туда ночью, одному… Так что, думаю ничего удивительного. Но вы, как я вижу, подходите к делу гораздо серьезнее. В самом деле, это внушает уважение.
— Вы сказали, что ведете наблюдение за перевалом издалека… — проговорил Аполлос. — Ну и как, дали вам что-нибудь эти наблюдения, или вы годами просто смотрите на руины?
— Дали достаточно, что бы туда не соваться. — мрачно ответил Альберт. В полнолуние развалины озаряются светом и иногда можно услышать музыку, с бубенцами и свиристелями. А по осени бывает вообще нечто жуткое, тени, высокие рогатые, пляшут, водят хороводы… Видеть это два раза никому не захочется.
— Ну, брат Аполлос, что думаешь? — спросил Кастор.
— На мой взгляд инфернальный портал, сопряжение… Возможно как следствие совершенной готии.
— Это должно было бы сказаться на активности демонов во всей округе. — проговорил комиссар. — Частые обсессии, возможно случаи инкарнации.
