— Один интерн и один сентинел дневалит до заутра, другие двое до первого света. Потом побудка. С утра поднимаем голову, набираем волонтеров из местных и расставляем на постах. Делаем дознание, задерживаем. Брат Натан, завтра мне точно нужны, во-первых Лия и жена головы, Марта. Во-вторых сам голова, его заместитель и шинкарь. Завтра же брат Аполлос отправляется в местное аббатство с санкцией на эксконфессию, допросит священников окормлявших деревню последние лет пять. А теперь отбой, скоро уже полночь.
Первым дневалил Аполлос, однако брат Натан так же не смог уснуть, и что бы пообщаться, не беспокоя других братьев, интерны вышли за дверь.
Над селом нависла пронзительно- звёздная ночь, слегка морозная, налитая голубоватым сиянием гигантского рогатого полумесяца. Тишина стояла абсолютная, и казалось, что приземистые силуэты хат, это просто мертвые глиняные груды, которые никогда не были обитаемы. Или вовсе могильные бугры на старом погосте…
— Видит Бог, я бы просто сжег здесь все и поехал обратно. — покачал головой Аполлос.
— А хочет ли этого Бог? — усмехнулся Натан. — Для того, что бы решать все таким образом, нас не было никакой нужды держать в Академии. Достаточно раздать красные ленты, вооружить, и довольно. Но… Инквизиция это нечто более сложное.
— Я иногда смотрю на Барроумора… Мне кажется, мне никогда таким не стать. Не удивляюсь, если его подследственные сами просятся на костер, лишь бы только он прекратил с ними разбираться.
— Если бы комиссар во всем не разбирался, то не стал бы тем, кем мы его знаем. Вычистить алхиманов в столице… Это уже вошло в учебные пособия. А вот Маркус, кажется, сторонник твоего подхода, и кто он? Секундант и то, по протекции.
— Ну, о Барроуморе разное ещё говорят, даже в Академии.
— Например то, что он никогда не спит. Просто закрывает глаза, и при этом все слышит, всегда остается в боевой готовности. Его нельзя застать врасплох.
— Надеюсь, мы ничего такого не сказали? — усмехнулся Аполосс, и немного громче добавил: — Всегда считал Барроумора эталоном инквизиции, совершенным слугой Меча и Факела.
Натан ничего не ответил, но жестом показал, что переигрывать не стоит. Братья постояли на улице ещё минут пять, и наконец зашли внутрь избы.
2. Дознание.
Кастор открыл глаза ещё засветло, когда глаза брата Натана уже раскраснелись и налились тяжестью. Дежурный сентинел и вовсе дремал, в нарушение всех правил.
— Брат Натан, ты спишь с открытыми глазами? — зло спросил комиссар у интерерна. Прозвучало это так зловеще, что молодой инквизитор мгновенно избавился от сонливости.
— Никак нет, Ваше Преподобие…
— Разве ты не видишь, что этот проклятый сентинел спит? Действуй. — продолжил в той же манере комиссар.
Брат Натан понял, что сейчас же должен проявить максимальную жесткость по отношению к халатному сентинелу, иначе гнев комиссара обрушится на него самого. Между тем, сам нрав брата Натана противился особой жесткости, и именно поэтому сентинел сейчас позволил себе спать. После недолгого замешательства интерн приблизился к бойцу и весьма грубо толкнул его в плечо. Сентинел немедленно проснулся, обратив к молодому инквизитору мрачнейший взгляд, но быстро сориентировался, увидев за его плечом комиссара.
— Что такое? — спросил брат Натан как мог строго.
— Прошу прощения, сам не заметил как сморило. — ответил сентинел, отирая ладонью припухшее со сна лицо и вынужденно поднимаясь на ноги.
— Ещё раз нечто подобное повторится, составлю акт на обоих. — отозвался комиссар и отошёл в угол. Кастор знал, что такая вещь, как жестокая ответственность для инквизитора совершенно необходима. И лучше брату Натану понять это сейчас.
Теперь же настало время для молитвы. Если ты практикующий инквизитор, и тебе действительно приходится иметь дело с демонами, то лишь молитва поможет тебе не только выполнить задачу, но и элементарно сохранить разум. Работая в Коллегии, Кастор своими глазами видел, что порою происходило с братьями, вышедшими на брань? не имея духовного навыка. Пренебрегая помощью Божией, не призывая Его благодать, ты становишься легкой добычей для тех, с кем призван сражаться. Молитва, непрестанная молитва сохранит твой контроль над мыслями, пресечет инспирации, позволит избежать абсессии… А в своём собственном случае, Кастор вынужден был молиться вдвое сильнее, вдвое больше, потому что от пропасти его отделял всего один шаг. Прославленный инквизитор преследовал демонов, разрушал их козни, и уже в адских мирах его имя было известно и ненавистно. Но главный, самый опасный враг, личный демон Кастора, преследовал его самого. И нельзя было дать ему ни шанса. "Господь мой, Спаситель, помилуй меня грешного"… Когда молишься, важно осознавать реальное положение вещей: если Господь не даст тебе силы, противник разорвет тебя здесь и сейчас.
