— Хорошо, следующий вопрос. В каких отношениях ты была с Паулом, где он сейчас, когда и где вы встречались последний раз?
Лия не подала ни звука, ни движения, застыв на табурете.
— Ты знаешь в чём тебя обвиняют, девочка? — поинтересовался комиссар, приближаясь. — Детектив прибывший по твоему делу, исчез бесследно. Возможно, нет… Скорее всего, его нет в живых. И если я не смогу разобраться в том, что произошло, кара падёт на тебя.
Барроумор приблизился к девушке, присел перед ней на корточки. Брат Натан, стоявший поодаль смотрел на эту сцену с тревогой. Ему девчонку было откровенно жаль, а сейчас она испытывала терпение одного из самых страшных людей в Империи, самого мрачного инквизитора, каких только знала история. Если ему будет нужно. то она расскажет всё, что понадобится…
Комиссар протянул руку и взяв Лию за подбородок поднял её лицо к себе. Её уже била мелкая дрожь, глаза были закрыты, но что заставило инквизитора прищуриться со вниманием, так это её облик. Огромные черные синяки вокруг запавших век, проступающий через бледную кожу череп… Кто-то словно пил из Лии кровь, причем регулярно. Или не словно.
— Нет, девочка, никто не причинит тебе вреда. Никто не будет тебя пытать… Ты сама нам поможешь, и себе тоже… — проговорил инквизитор задумчиво. — Брат Натан, подойди-ка сюда.
Интерн повиновался и тоже замер, глядя на мертвенное лицо девушки.
— На что это похоже, брат Натан?
— Десмодия?
— Возможно. Но почему именно она, наша сельская ведьма? Если только они не поддерживают личные отношения с реципиентом.
— Ведьма-донор?
— Сначала мы узнаем ведьма ли, и насколько ведьма. Как будем узнавать, брат Натан?
— Тесты на обрупцию.
— Совершенно верно. Твои предложения.
— Ну стандартно, по Мануалу. Фимиам, елей, и канон из Ритуалии.
— И только?
Брат Натан озадаченно замолчал, удостоившись от комиссара крайне тяжелого взгляда.
— Скажи мне, брат Натан, чем обусловлен положительный эффект обрупции?
— Обсессией, очевидно…
— Очевидно. — согласно кивнул Кастор. — А каковы степени обсессии у развитых малефиков?
— От третьей до шестой, с возможностью летального исхода.
— Ты хочешь, что бы наша девочка откусила себе руку или голову размозжила? Фиксация, брат Натан! Этого поди в Мануале не написано. Неси шарф и веревки.
Лию усадили с табурета на пол, и пока брат Натан готовил кадильницу, комиссар решил связать девушку. Сначала ей следовало стянуть руки шарфом, что бы уже поверх наложить веревки. В противном случае путы могли причинить ей боль или даже травмировать, учитывая её комплекцию и состояние. Во время обрупции, или отторжения, когда в человеке начинают действовать демоны, мучимые благодатью, несчастные люди корчатся и бьются в страшных судорогах, рвут свою плоть, в более сложных случаях проявляют агрессию, или, что было совсем редкостью, даже видоизменяются телесно. Какой бы ни была степень одержимости, фиксация в таких случаях была необходима.
— Не волнуйся, это для твоего же блага. — проговорил Комиссар, мягко взяв девушку за запястья, и вдруг заметил гримасу боли, промелькнувшую на её лице. Сдвинул рукав рубахи выше по локтю, и увидел нечто, чего и ожидал: на тонком предплечье обретался глубокий разрез, едва подернутый свежей коркой. Рядом розовели два шрама от разрезов немногим старше.
— Ну, как я и думал… Похоже, мы все-таки с кем-то делимся кровушкой, да девочка? Брат Натан, взгляни-ка на это.
Интерн, едва нашедший в печи последние угли для кадильницы, отвлекся от своего занятия.
— Как думаешь? — продолжил Кастор, демонстрируя ему руку девушки, — Какова периодичность надрезов?
— Эм… Неделя?
— Брат, Натан. Между надрезами по две недели, с чем это может быть связанно?
— Лунный цикл.
— Совершенно верно. Сейчас полнолуние, этот шрам вчерашний. Вот новолуние, а вот еще одно полнолуние. Реципиент пьет кровь перед фазой упадка и после пробуждения… Кстати мог бы и обойтись в новолуние, не критично. Десмод у нас жадный, и требовательный. Самый ранний надрез сорок пять суток назад, примерно, это начало января… Связь с реципиентом началась не раньше середины декабря. Что произошло в этот период?
— Умерла мать Лии!.
— Поздравляю, брат Натан, одну часть расследования мы практически закончили. — кивнул Каспар, и все-таки стал связывать девушке руки. — Потерпи, детка… Тесты мы все равно проведём. Мы должны убедиться, что ты не так страшна, как твоя матушка.
В этот момент в дверь без всякого стука вошел Маркус, а за собой втащил шинкаря Устина, по виду весьма перепуганного. Увидев, как Комиссар связывает девушку, а интерн занимается углями, Устин явно не успокоился.
— Брат Рорик, — с досадой проговорил Кастор, — Давай попозже его. Видишь, будем тестировать нашу маленькую ведьму.
— Что вы с ней долго-то так возитесь… — нахмурился Маркус.
— Господь явно благоволит этой девушке, если не отдал её в твои руки. — усмехнулся Кастор, хотя это была не шутка. Рорик всегда действовал жестоко и грубо, следуя кратчайшим путем к закрытию дела. Пожалуй, у него Лия уже созналась бы в том, что сожрала Грейса лично, со всеми его вещами.
