На запад полностью

КЭТ

— Чувствую задницей, что начинается шторм. И снег. Много снега. — Пожилая женщина приподняла керамическую чашку с отбитыми краями и поднесла её к своим губам, в то время как её муж осматривал тёмное небо через окно закусочной.

— Возможно, ты права, — сказал он, кивая седовласой головой. — Я уже три дня как не сплю.

Я рассматривала пару со своего места через несколько столов, задаваясь вопросом, как много времени потребовалось, чтобы два человека чувствовали себя так комфортно друг с другом, что упоминание о пятой точке не смущает их и является обычной темой для разговора во время ужина? Не похоже, что у меня будет такого рода близость с кем-либо, и это точно. Мне действительно не хотелось бы знать расписание чьей-то задницы.

— Итак, вы готовы к шторму? — спросила меня единственная официантка закусочной — метко названная «Закусочная», потому что это единственное заведение в городе — как только остановилась у моего столика с кофейником в руке. — Вероятно, будет трудно.

Покачав головой, я накрыла свою кружку рукой.

— Я не слишком беспокоюсь. — Черт, да снег идёт с октября месяца. Ничего не меняется, так что нечего писать домой ни о метре, ни о десяти метрах снега.

— Хорошо, если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать, — сказала официантка, оттянув свой фартук и протянув сдачу. Она наклонилась и погладила белую шерсть моей немецкой овчарки, Джози, которая лежала у моих ног. — Мы с мамой живём в нескольких километрах от вас. Даже если вам просто нужен будет кто-то, чтобы присмотреть за этим милым щенком.

Хоть убейте, но я никак не могла вспомнить имя официантки. Ей двадцать лет, она была миловидной и уставшей, но всегда дружелюбной ко мне, когда я прихожу обедать. Мы единственные двадцатилетние девушки в этом маленьком городке под названием Айаше на Аляске, поэтому, думаю, она чувствует себя так, будто должна меня поддержать. Когда я впервые приехала в город, она предположила, что мы можем вместе пройтись по магазинам в Анкоридже или заняться тем, чем обычно занимаются подруги. Но меня никак нельзя было назвать девочкой-транжирой, поэтому я постоянно отвечала, что занята.

К настоящему времени она знала меня лучше и понимала, почему люди называют меня Отшельницей из Соммерс Лэйн. Однажды кто-то заменил слово «отшельница» на «стерву», и в конечном итоге он свалился на спину с отпечатком моего кулака на лице. Так что, да, возможно я и заслужила эти два титула, и меня это вполне устраивало.

К тому времени, когда я вышла из почтового отделения с посылкой в руке и направилась к своему джипу, с неба падали гигантские снежинки, хрустя под ботинками. Джози даже не подняла головы, когда я запрыгнула в машину. Она просто лежала на пассажирском сидении, а её голова покоилась на лапах со скучающим выражением на белой морде.

— Что? — спросила я её, запуская двигатель. — Очередь к окну была длинной.

Джози издала многострадальный вздох, и я могла поклясться, что она закатила свои собачьи глаза.

— Иногда мне кажется, что ты подросток, заключённый в тело собаки, — пробормотала я, выехав на Мэйн Стрит, и двинулась прочь от почтового отделения этого захолустного городка с населением в двести с лишним человек. Айаше находится в довольно-таки отдалённом месте, в часе езды от Анкориджа и цивилизации. Центр города состоит из продуктового магазина, полицейского участка, почтового отделения и закусочной. Все остальное... ну, мы либо живем без этого, либо ездим полчаса по шоссе Гленн по направлению к единственному небольшому городку Кормак. Айаше — изолированное и тихое место, в котором такие девочки как я могут запросто исчезнуть.

Задние шины джипа немного заскользили, когда я повернула с Мэйн Стрит к Соммерс Лэйн, которая находится в пяти километрах по дороге, где нет ничего, кроме замёрзших деревьев и растительности на обочинах. Через два километра и несколько метров я свернула направо на грунтовую без опознавательных знаков дорогу, которая обрывается около моего рыжевато-коричневого фургона. В своей прошлой жизни я жила в роскошном доме из камня в богатом районе Южного Анкориджа. В доме из шести спален, пяти ванных комнат, бассейна (он явно был не нужен в месте, где зима длится почти девять месяцев), а также одной большой комнаты, предназначенной для просмотров фильмов. Как ни странно, я чувствовала себя в нём неудобно. Будто была не в своей тарелке.

Дом давно продан, и сейчас я нахожусь здесь, в восьмидесяти километрах от того места в трёхкомнатном трейлере с простыми необходимыми вещами. В Айаше жизнь, которую я организовала для себя, является только моей, и она идеально мне подходит.