Когда говорят о секретах творчества, продолжал Мальцев, я всегда вспоминаю пример, который приводит Гельвеций в своей книге «О человеке». Гельвеций рассказывает об одном земледельце. Так вот, земледелец этот, некто Гай Фурий Кресим, стал получать с маленького клочка земли большой урожай. Злые люди стали завидовать, обвинили его в колдовстве и добились того, что над ним был устроен суд. На суд Гай принес весь свой сельскохозяйственный инвентарь — кирки, лемеха, привел волов. Показал все это судьям и сказал:
— Вот мое колдовство, квириты, но я не могу показать вам или привезти на форум мои ранние вставания, мое бодрствование по ночам, проливаемый мною пот.
Никак нельзя сказать после всего, что нам известно о Терентии Семеновиче: «И удивительное дело…» Только так, только потому, что ученый не мыслит себе Природы без Человека, без своего личного участия.
И еще одна черта, без которой немыслим академик Мальцев.
Терентий Семенович отдает очень много времени воспитанию в человеке не просто хлебороба, а гражданина, глубоко сознающего и чувствующего свое гармоническое единство с природой. И самая его большая забота и печаль — это молодежь села, ее гражданские и нравственные устои.
Почетному академику ВАСХНИЛ, Герою Социалистического Труда Терентию Семеновичу Мальцеву уже за 80. Однако, несмотря на свой возраст, Терентий Семенович, как и прежде, остается добрым наставником молодых селян.
Вспоминаю еще одну встречу с Терентием Семеновичем.
Это была несколько необычная беседа.
Речь тогда шла не об агротехнике, не о земле — о воспитании молодых. И здесь открылась другая сторона Мальцева: не просто ученого, но и педагога.
— Для нормального нравственного развития молодежи сейчас созданы все условия. И тем не менее будем откровенны, мы еще окончательно не освободились от пороков прошлого. Ну таких, например, как пьянство, хулиганство, тунеядство, неуважение к старшим…
— На ваш взгляд, Терентий Семенович, чем объяснить подобные нежелательные явления среди нашей молодежи? Чем вызваны безнравственные поступки отдельных молодых людей? Многие видят одну из причин в образовании. Как правило, утверждают они, носителями этих пороков являются люди малообразованные или, в ином случае, не имеющие высшего образования…
Вот с этим я никак не могу согласиться. Мы ведь раньше тоже считали или, во всяком случае, хотели так думать, что грамота дает все. А ведь это, оказывается, не так. Я могу привести не один пример, когда люди, даже имея высшее образование, совершают весьма неприглядные, антиобщественные поступки.
Умственные способности, не просто грамотность, иногда соседствуют с самой низкой нравственностью и культурой. Широта ума, такт и энергия, честность и прочие качества могут отсутствовать и в ученом человеке. — Тут Терентий Семенович лукаво улыбается: — Если согласиться с мнением о том, что носителями пороков являются люди, которые не получили в учебных заведениях достаточно образования, то я самый безнравственный человек.
Тут, уже наслышанный «об университетах» народного академика, не выдерживаю я:
— Терентий Семенович, простите за деликатный вопрос. Я знаю, что университетов и академий как таковых вы не проходили. А сколько все-таки классов закончили?
— Нуль! Нуль классов. Что скажете на это? — озорно, вызывающе отвечает он и уже спокойно добавляет: — Вон няня Пушкина Арина Родионовна, ведь уж совсем неграмотна была, а ее сказки Александр Сергеевич величал поэмами и любил ее и уважал…
И еще одна встреча с Терентием Семеновичем в Мальцеве. Пятистенный дом его стоит в центре села. Одну половину дома и занимает хозяин. Нет, пожалуй, я неточно выразился, не хозяин, а книги. Сам же хозяин приютился между стеной и огромным шкафом. Два стола — за одним Терентий Семенович работает, за другим работает и пьет свой чай. Чай по-мальцевски: крепкий и ароматный. Но и столы эти оба завалены книгами.
Я был поражен этим книжным богатством. Ну посудите сами, свыше 5 тысяч экземпляров! Районная библиотека позавидует. Да еще как! В районной библиотеке, что греха таить, из пяти-то тысяч экземпляров добрую тысячу можно без особых переживаний сдать если не на макулатуру, что в лучшем случае в архив по физической и моральной старости.
Открываю дверцы одного шкафа — полное собрание сочинений Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, А. П. Чехова, И. С. Тургенева…
В другом шкафу, что слева, в солидных томах, изданных еще Сытиным и Марксом, философские труды Белинского, Добролюбова, Чернышевского, Дидро, Оуэна, Спинозы, Гегеля, Лассаля, Песталоцци.
Раскрываю первую попавшуюся под руку книгу, вся она испещрена пометками, другую — красные, синие, зеленые карандашные линии почти на каждой странице.
Вот он весь тут, этот самый «нуль классов…».
— Терентий Семенович, и все-таки хотелось бы узнать ваше мнение по этому вопросу: что определяет нравственность, где ее родная (главная, первая) колыбель?
— Ходят такие поговорки: «Манеры делают человека», «Ум делает человека…» Но есть и еще одна, и, думаю, она точнее других: «Семья делает человека». В этом я убежден.
