Мое прошлое не имеет значения. Сейчас важно лишь то, что я переродился в новом мире, абсолютно отличающимся от привычного мне. Важно также и то, какое место я занимаю в этом мире, как представитель знатной семьи Хилдефонс.Еще важнее всего этого может быть лишь то, что после моего участия в войне с севером на мои плечи свалился груз ответственности в виде получения собственного титула и новых земель. Смогу ли я превратить разоренные, окутанные холодом, северные земли в процветающее графство, и кто поможет мне в этом?
Женская грудь медленно вздымалась. В этом отдаленном наполненном тишиной месте лишь дыхание и журчание воды были слышны постоянно и отчетливо.
Девушка приоткрыла свои пересохшие губы, будто собираясь сказать что-то, но изо рта не вырвалось ни слова, ни даже стона. Медленно и неохотно тонкие губы вновь закрылись.
Прозвучали тихие шаги. По мере их приближения звук становился все громче и громче. Открыв глаза, девушка, лежавшая на полу в одной лишь рваной рубашке, сквозь пелену усталости, боли и голода попыталась взглянуть на своего гостя.
Молодой юноша на вид лет пятнадцати-шестнадцати, облаченный в дорогие чистые одежды, грустно улыбнулся. Он стоял напротив железной решетки, которая не позволяла рабам сбежать. Повернув голову к сопровождавшему его мужчине, он без слов, одним лишь кивком головы, попросил открыть камеру.
Работорговец охотно подчинился и, подойдя к тяжелому железному замку, отворил решетчатую дверь. Сразу же после этого он молча отошел в сторону, позволяя своему покупателю пройти вперед.
Юноша медленно вошел в сырую, холодную, наполненную мраком камеру и, присев рядом с лежащей на промозглом полу девушкой, осмотрел ее внешний вид.
Худая, истерзанная жизнью и своим хозяином рабыня была покрыта синяками и глубокими ранами. Ее обреченный, не желавший воспринимать мир взгляд, смотрел прямиком на гостя.
В момент, когда их взгляды встретились, девушка ощутила мурашки, побежавшие по ее коже. Этот человек не был похож на тех, кто приходил ранее. Его пронзительный карий взор смотрел так, будто бы пытался проникнуть в саму душу. Любой, столкнувшийся с этими, казалось бы, безжизненными глазами, испугался бы.
— Хорошо, — парень обернулся полубоком. Выпрямившись, он посмотрел на работорговца, а также на свою спутницу в форме горничной, стоявшую за его спиной. — Вы сказали, что она ваша последняя рабыня с севера?
— Насколько мне известно, — заговорила горничная, тайно стоявшая за спиной работорговца уже давно и довольно тихо, — она действительно последняя.
Внезапное появление вызвало поросячий визг. Работорговец отскочил в сторону и, схватившись за сердце, с ненавистью посмотрел на незнакомку. Горничная, облаченная в длинное черное платье с белым фартуком и белоснежной кружевной наколкой на голове, смерила торговца презрительным взором. Эта девушка, от природы имевшая густые, длинные, черные волосы, обычно либо сплетала их в косу, либо собирала на затылке, но сегодня она намеренно распустила их. Ее темно-карие глаза были скрыты под линзами овальных очков.
Торговец, заметивший отвращение в женском взгляде, резко выпрямился. На его лице было ярко выражено недовольство.
— Кинга, — прозвучал голос юного аристократа, все еще стоявшего рядом с рабыней в камере, — рассчитайся, пожалуйста.
— Как прикажете.
