К сожалению, записи в его летной книжке не дают ясного представления о выполнявшейся летной работе. В разделе «Поденная запись летной работы» указывается «воздушный бой» без уточнения – учебный или реальный. Запись
В августе две истребительные авиационные дивизии, подлежавшие замене, еще оставались на месте, помогая вновь прибывшим подготовиться к началу боевых действий. Кстати, в состав 97-й дивизии, которую сменяла 32-я, входил бывший «придворный и парадный» 16-й полк, сформированный и стоявший в Люберцах вместе с 34-м иап, в котором младший лейтенант Урвачев до войны начинал службу.
В опубликованном описании одного из воздушных боев летчиков этого полка, который они провели 13 апреля 1952 г., автор настоящих записок увидел знакомую фамилию:
Так автор узнал, что в 16-м иап служил и воевал в Корее Василий Щипалов, который, согласно семейному преданию, познакомился с отцом автора Георгием Урвачевым в Китае, а вернувшись в Москву, они узнали, что женаты на двоюродных сестрах.
Щипалов, будучи старшим лейтенантом, за восемь месяцев воздушных боев в Корее был награжден двумя орденами Красного Знамени и орденом Красной Звезды. А капитан Аркадий Бойцов, с которым он летал в паре, стал Героем Советского Союза.
После Кореи Щипалов командовал полком, был заместителем командира истребительной авиационной дивизии в Южной группе войск советских Вооруженных сил в Венгрии. Автор имел возможность хорошо узнать его после перевода в Главную инспекцию Минобороны СССР, когда они некоторое время вместе жили в одной комнате дома родителей автора в Люберцах, пока командование решало вопрос постоянного местожительства семьи Щипалова в Москве. Несмотря на долгие разговоры «обо всем», Василий Антонович, наверное, в силу секретности никогда не говорил о войне в Корее. Автор тогда не знал о его участии в этой войне, а он не вспоминал.
Об этом, уже после безвременной кончины Василия Антоновича в 1977 г., рассказывал его сын Владимир, который сам служил в истребительной авиации, затем в Главном штабе ВВС и Генеральном штабе. Кстати, по неизвестной ему причине том летной книжки его отца за период участия в Корейской войне отсутствует. Возможно, из-за того же, что и один из томов летной книжки отца автора, о чем уже было сказано.
Однажды Владимир, со слов своего отца, подробно, рисуя схемы, рассказал об одном из эпизодов, показывающем незаурядный уровень летного и боевого мастерства Василия Антоновича. Поведал он следующее.
«При боевых вылетах часто использовался строй «пеленг» звена, в котором самолеты один за другим встают за командиром, и каждый последующий самолет располагается левее (левый пеленг) или правее (правый пеленг) впереди идущего самолета. На самое опасное в случае атаки противника место в этом строю – замыкающим, поскольку он идет без прикрытия, командир эскадрильи майор Григорий Зенов постоянно ставил отца, который однажды не выдержал и обратился к нему:
– Почему я все время замыкающим? Собьют в конце концов.
Командир с ударением на первом слове ответил:
– Тебя – не собьют.
Тем не менее в одном из боев «Сейбры» отсекли МиГ отца от общего строя и, взяв в клещи: двое по бокам, один сзади и сверху, попытались вести его за 38-ю параллель, перекрывая пулеметными трассами попытки выхода из захвата. Однако отец, выполнив нескольких отвлекающих кренов, неожиданным и энергичным маневром – виражом со скольжением и разворотом на горке – вырвался из этих клещей. «Сейбры» остались в стороне и проскочили вперед.
Развернувшись, они попытались его догнать, но он уже оторвался на недосягаемую для их пулеметов дистанцию. Американцы шли за отцом до границы с Китаем, не в силах ни догнать его, ни бросить. Напоследок, перед тем как уйти, они, видимо с досады, открыли огонь, и восемнадцать пулеметных трасс потянулись в сторону МиГа, плавно загибаясь вниз на пределе дальности».
