На защите московского неба полностью

Доктор исторических наук А. С. Орлов, участвовавший в корейской войне как офицер-разведчик Генштаба, пишет: «Несмотря на все меры секретности, вплоть до приказа Сталина ни в коем случае не допустить попадания в плен наших военнослужащих, который был выполнен, американцы все знали. Но официальный Вашингтон все три года войны хранил молчание. <…> Это диктовалось опасением, что возмущенная общественность Америки потребует ответных действий. Обе сверхдержавы не хотели и боялись разрастания конфликта, грозящего обернуться ядерной войной».

Об осведомленности противника свидетельствует случай с одним из командиров полка. Вернувшись из отпуска, он отправился на облет района и по рации с американской стороны услышал русскую речь:

– Как съездил домой, отдохнул? Почему дочка не поступила в институт, мало помогал?

Командир вернулся взбешенный:

– То, что они знают о моем отпуске, я понимаю – разведка работает. Но как они узнали, что дочка поступала в институт?

Надо сказать, что граждане нашего отечества быстро разобрались, кто истинные участники войны в Корее. «Китайский» летчик «Ли Си Цин» – Лисицын стал постоянным персонажем анекдотов и «дворового» фольклора. Приходилось слышать очень длинную песню-балладу на мотив «Гоп со смыком» про американского пилота, который был сбит, попал на допрос к китайцам и спросил их: «Кто тот летчик, что меня подбил?», и те ответили: «Сбил тебя наш летчик Ли Си Цин». Но американец не поверил:

Много лет спустя действие этой песни было перенесено во Вьетнам.

Урвачев рассказывал, что, при всей лукавости секретного режима участия советских летчиков в Корейской войне, сохранение его для некоторых кончилось плохо. Так, один их летчик был сбит, катапультировался и приземлился в тылу у «наших» китайцев, но попал в руки южнокорейских «партизан», и они сразу потащили его на юг через фронт за 38-ю параллель. Чтобы в соответствии с упоминавшимся приказом Сталина предотвратить попадание советского летчика к американцам, китайцы сняли с фронта пехотную дивизию, которая плотно окружила южнокорейцев. Однако они зарезали летчика и сами были уничтожены.

В другой раз из-за этой секретности пострадал американский пилот. Он атаковал заходившего на посадку летчика из 32-й дивизии, грузинская фамилия которого забылась. Грузин, обнаружив, что его атакуют, выпустил тормозные щитки, и американец проскочил вперед, оказавшись перед пушками МиГа, которыми его пилот незамедлительно воспользовался. Катапультировавшись, американец приземлился в расположении нашего авиаполка. Однако, как это было заведено, в плен его взяли китайцы, которые стояли на том же аэродроме.

Китайцы обычно допрашивали сбитых американских пилотов, материалы допроса передавали советскому командованию, а американцев отправляли в лагерь для военнопленных. Однако в этот раз на запрос о результатах допроса сбитого американца было сообщено, что его после пленения сразу расстреляли без допроса. На вопрос «Почему?!» китайцы ответили: «Потому что он видел советских товарищей».

Возможно, это легенда, которую пересказал Урвачев, потому что известна похожая, но менее «кровавая» история. В соответствии с ней 7 апреля 1953 г. бывший летчик 34-го полка старший лейтенант Григорий Берелидзе над аэродромом Дапу сбил американского аса капитана Гарольда Фишера, имевшего десять побед. Китайцам, которые его допрашивали, американец сказал, что при пленении видел двух европейцев. В результате эти «европейцы» получили от командования взыскания за нарушение режима секретности, а Г. Фишера отправили не в лагерь, как других, а в одиночную камеру, где он просидел до конца войны и был отпущен.

Впрочем, учитывая, что над советскими аэродромами воздушные бои шли очень часто, а в 32-й иад был по крайней мере еще один грузин-летчик Василий Рочикашвили, погибший 9 марта 1953 г., возможно, рассказанное Урвачевым было в действительности. Тем более что обстоятельства боя в его рассказе несколько отличались от того, как описан бой, в котором был сбит Г. Фишер, и, кроме того, его сбили, когда Урвачев уже был в Союзе.