На защите московского неба полностью

Командир корпуса указал на слабое взаимодействие, медлительность, недостаточную активность и маневренность боевых групп при отражении налетов противника: «Только отдельные группы ведут бой, а остальные бесцельно болтаются в стороне <…>. Поэтому наши истребители не имеют ни численного, ни тактического превосходства, а следовательно, и успеха в боях». Причина в недостатке боевого опыта у летного состава, а также в неумении некоторых командиров управлять своими группами в воздухе, их пассивность и уклонение от боя, отсутствие смелости и решительности.

Командир корпуса приказал: «Всему летному составу перейти к активным наступательным боям с истребителями и штурмовиками противника, добиваться в боях тактического и численного преимущества». Командирам дивизий отстранить от вождения групп командиров частей и подразделений, не умеющих организовать бой, пассивных и недостаточно смелых и представлять материалы на снижение в должности тех из них, кто не справляется с управлением своими подчиненными в боевой обстановке.

В день подписания этого приказа, 26 сентября, некоторые его положения получили драматическое подтверждение. Шесть МиГов 518-го полка под командованием майора Переславцева в боевом порядке «клин» пар вылетели на перехват противника в районе юго-восточнее Дапу, где на высоте 10 500 м на встречно-пересекающихся курсах обнаружили 16 «Сейбров» и вступили в бой.

Однако после первых же маневров пара майора Переславцева и капитана Хлопова оказалась «нос к носу» на встречных курсах с парой капитана Баева и старшего лейтенанта Басалаева. МиГ Хлопова отбил хвост у самолета Басалаева и тоже стал разваливаться в воздухе. Летчики катапультировались. По заключению командира корпуса, столкновение произошло потому, что «управление боем со стороны ведущего и осмотрительность в группе отсутствовали, а также от неправильного построения боевого порядка».

В связи с этим приказ: заместителю командира эскадрильи майору Переславцеву предупреждение о неполном служебном соответствии, командиру звена капитану Баеву – пять суток домашнего ареста с исполнением служебных обязанностей, а на остальных виновников происшествия командиру дивизии наложить взыскание своей властью.

Тем не менее исследователи отмечают, что боевая работа, в которой участвовал подполковник Урвачев, имела несомненный результат: «Сейбры» уже не так вольготно себя чувствовали в районах аэродромов, поскольку за ними вели охоту летчики 32-й иад, в задачу которых входило прикрытие трех передовых аэродромов корпуса».

26—29 сентября Урвачев облетал 17 МиГов после сборки. В следующие полтора месяца было затишье, видимо, из-за нелетной погоды, а во второй половине октября у него четыре вылета на разведку погоды, три инструкторских полета на спарке и перелет Мукден – Аньшань и обратно.

Звтем он вновь участвует в боевой работе:

«15.11.52, МиГ-15. Перелет парой на КП в район боевых действий, 2 полета, 54 минуты, h – 5000 м».

Тем временем командование корпуса отметило, что 32-я дивизия, выполняя боевую задачу, повысила эффективность противодействия американской авиации, в результате чего с ноября «противник отказался от <…> блокирования аэродромов базирования МиГ-15, а действия отдельных групп «охотников» резко сократились».

Неделю спустя летчики дивизии провели несколько воздушных боев, прикрывая ГЭС Супхун от налетов американских «шутов» и «крестов». В одном из них эскадрилья капитана Миронова, в состав которой входили бывшие летчики 147-й иад и 34-го иап, сбила три «Сейбра» и один подбила, не понеся потерь.

Однако передовые аэродромы корпуса были все-таки уязвимы для атак американской авиации, поскольку располагались близко к морскому побережью и недалеко друг от друга. Поэтому начались поиски площадок для строительства новых аэродромов, в которых участвовал подполковник Урвачев:

«24.11.52, Як-11. Маршрутный полет на разведку аэродромов, 1 полет, 1 час 30 минут».