И вскоре прямо перед нами… Будапешт.
– Паша! Ты куда нас привел?!
– В курсе дела, командир, крути направо, курс 260°, и через 40 минут мы в Папе.
В Папу мы не пошли, а сели южнее Будапешта в Текели, где стоял истребительный полк, которым командовал мой свояк Василий Щипалов. Спрашиваю Кудинова:
– Паша, ты что делаешь?! Почему вел нас не по заявленному маршруту?!
– Жора, а ты газеты читаешь? В Вене Хрущев с визитом. А если из Легницы в Папу, как нам дали маршрут, надо почти 150 километров идти впритирку к австрийской границе. Чуть ветер на высоте изменится или синоптики ошибутся, ты же их знаешь, и мы в Австрии. Представляешь – там Хрущев, а советский военный самолет вторгся в воздушное пространство нейтрального государства. Поэтому я и вел тебя подальше от границы».
На обратном пути через неделю они вновь на сутки остановились в Текеле у Щипалова. В августе Урвачев, видимо, получил в Ташкенте Ан-8 для СИАЭ и проверил его:
А на следующий день перегнал новый самолет в Люберцы:
До конца года полеты на Ил-14 и Ан-8 в Кубинку, Иваново, более сорока инструкторских и тренировочных полетов, а также для облета самолетов.
В первой половине 1961 г. Урвачев особенно много летает на Ил-14. В январе перелет на неделю в Липецк, видимо, в Центр боевого применения и переучивания летного состава ВВС. Затем через Вильнюс в Германию: Темплин и Вернойхен – немецкие городки и советские авиабазы в земле Бранденбург.
В марте – на Украину и в Молдавию, где в течение 10 дней он выполнил 24 (!) перелета между Одессой, Вознесенском и Тирасполем. В апреле снова полет на Украину через Липецк и Тулу с посадками в Кривом Роге, Одессе, Киеве, Нежине, и с марта по май перелеты на один-два дня в Горький, Краснодар, Харьков, Ригу и Румбулу.
Такие же краткосрочные перелеты в июне – сентябре на Ан-8: в Липецк, Астрахань, Ключево; в Горький и Шереметьево; в Пушкин, Красноводск и Воронеж. В октябре полет на Ил-14 в Польшу, где почти две недели экипаж Урвачева «мотался» между Легницей, Жаганью и Бжетом, выполняя по три-четыре посадки на каждом из этих аэродромов.
В аттестации полковника Урвачева за этот период отмечено, что
И снова десятки инструкторских и тренировочных полетов, но в конце года в очередном заключении врачебно-летной комиссии первый звонок от врачей:
В следующем, 1962 г. Урвачев совершил около полусотни инструкторских и тренировочных полетов на самолетах и вертолетах, а также для их облета. На старом, добром Ли-2 в июне он полетел в Куйбышев, а на Ан-8 в марте – в Тбилиси, в июне – в Туркмению, Красноводск, в июле – августе через Липецк – на Украину в Черляны и в октябре опять на Украину – в Нежин и Стрый.
Но наиболее многочисленные перелеты у него были на Ил-14. В мае – июне – в Краснодар и Ейское военное авиационное училище летчиков, а затем в Иваново, Горький и Липецк. В августе перелет в Ростов, откуда два полета в Таганрог, а также в Котельники. В Ростове экипаж загрузил полсамолета рыбой – подарком ростовских авиаторов и рыбаков. Через некоторое время после взлета борттехник попросил разрешения открыть дверь самолета, чтобы выбросить обнаруженную несвежую рыбу.
– Давай, только быстро.
Время шло, однако, судя по сигнализации, дверь все еще была открыта. Командир вышел в грузопассажирскую кабину и увидел, что члены его экипажа в поте лица выгребают в открытую дверь рыбу. Он живо представил удивление жителей Среднерусской возвышенности, когда они узреют в небе стаи «летающих рыб».
– Вы что делаете?!
– Командир, вся рыба испортилась, чувствуете, как воняет?
– Нормально пахнет. Свежая рыба.
После короткой полемики командир приказал закрыть дверь.
Когда приземлились в Люберцах, аэродромный народ расхватал «испортившуюся» рыбу, как горячие пирожки. Урвачев ворчал: «Рыбаки липовые». Он давно увлекался рыбалкой и, обладая хорошим обонянием, чутко улавливал особенности запаха рыбы.
