О том, насколько напряженной была боевая летная работа в эти дни, свидетельствует история, которую рассказывал Георгий Урвачев: «Надо же было так случиться, что в это время у моего друга приключился понос. Он, бедняга, вернувшись из очередного вылета, зарулит на стоянку и, пока техники-механики готовят его самолет к новому вылету, спустив штаны, сидит под крылом. А тут – ракета, и он, едва натянув эти самые штаны, снова лезет в кабину. И так целый день». Летчик Николай Дудник тоже вспоминал о боях в небе под Москвой:
Специалисты отмечают, что понос может появиться у летчиков наряду с другими физиологическими последствиями непрерывных воздушных боев и связанных с ними перегрузок: потерей аппетита, бессонницей и другими. То есть у них он имеет боевые причины и является свидетельством летного мастерства, доблести и честного выполнения воинского долга. Поэтому летчики могли гордиться своим поносом, как старый воин шрамами от боевых ран.
Тем временем на помощь 5-й армии прибыли войска из резерва Ставки, наступление противника выдохлось, и он был остановлен на подступах к Кубинке. Летчики 34-го полка в ходе воздушных боев в районе Дорохово тоже помогли войскам сдержать натиск противника, который рвался к Москве, не считаясь с потерями, и 28 октября некоторые из них были награждены. Старший лейтенант Киселев – орденом Ленина, а майор Рыбкин, капитан Александров, старший лейтенант Дурнайкин, лейтенанты Сельдяков, Потапов, Прокопов и младший лейтенант Коробов – орденами Красного Знамени.
В летной книжке младшего лейтенанта Урвачева в разделе «Сведения о награждениях» тоже появилась отметка о его первой боевой награде:
Выплаты денег летчикам за каждые 100 боевых вылетов, а также
Этим приказом была предусмотрена денежная награда летчику-истребителю за каждый сбитый самолет противника в воздушном бою – 1000 рублей. За три сбитых самолета летчик представлялся к правительственной награде, а за десять – к званию Героя Советского Союза. Но летчиков, совершивших посадки с убранными шасси или допустивших другие действия, выводящие материальную часть из строя, без уважительных причин, было приказано считать дезертирами и предавать суду военного трибунала. Поэтому все такие случаи подлежали тщательному расследованию.
Последующим приказом наркома обороны в июне 1942 г. «О действиях истребителей по уничтожению бомбардировщиков противника» было установлено:
Урвачев рассказывал: «Начфин полка вызовет и дает две ведомости, чтобы расписаться в них: одна на получение денег за сбитые самолеты, другая – на перечисление их в Фонд обороны». Об этом же вспоминал и летчик Тихомиров, имевший на счету четырнадцать побед в воздушных боях:
На просьбу выдать часть денег хотя бы на пол-литра ответ начфина был неизменный: «Вечером получишь свои сто граммов». Дело в том, что в августе 1941 г. приказ наркома обороны «О выдаче военнослужащим передовой линии действующей армии водки по 100 граммов в день» установил:
