На защите московского неба полностью

Исследователи отмечают, что советская авиация «сумела отбить налет на Москву и пригородные аэродромы и уничтожила 31 неприятельский самолет,<…> увеличили боевой счет в этот день пилоты 28-го, 34-го и 233-го иап. <…> Захватить господство в воздухе в районе Москвы накануне нового наступления люфтваффе не смогли. <…> Неудачными были атаки и на советские аэродромы. Так, летные полосы Центрального и Внуковского аэродромов были восстановлены уже через два-три часа после налета. Немецкие бомбы в действительности уничтожили один МИГ-3 <…> и повредили еще три машины».

По свидетельству полковника Стефановского, вскоре после этого налета был сбит высотный разведчик Ю-88, пилот которого на допросе сказал: «На Москву летать невозможно. Немецкая авиация понесла здесь колоссальные потери. У вас неприступная противовоздушная оборона».

Подтянув дополнительные силы и произведя их перегруппировку, немецкие войска 15 ноября начали второй этап наступления на Москву, нанося удар на севере в направлении на Солнечногорск и Клин и на юге – в сторону Каширы и Коломны. Поскольку аэродром Внуково находился между этими направлениями наступления противника, 34-й полк прикрывал и поддерживал свои войска, вел разведку и патрулирование на каждом из них. Так, 16 ноября Андрей Шокун при патрулировании к югу от Москвы в районе Серпухова обнаружил пикировщики Ю-87, которые бомбили переправу на реке Нара у Буриново, и одного из них сбил. Остальные были рассеяны атаками подоспевших истребителей.

Кроме того, немецкая авиация не оставляла попытки блокировать работу аэродрома Внуково, и на следующий день Шокун уже здесь вел бой с двумя Ме-109, а затем еще с одним, и, хотя «результаты боя неизвестны», небо над аэродромом было расчищено. Однако назавтра четыре Хе-111 под прикрытием четверки Ме-109 все-таки прорвались к аэродрому и сбросили несколько бомб. В результате сгорел один истребитель И-153 «Чайка», повреждено летное поле и разрушен блиндаж летного состава. Жертв не было.

В это же время командир 3-й эскадрильи Александров был назначен заместителем командира полка, который в связи с этим приказал: «В целях повышения боеспособности полка командира 2-й эскадрильи капитана Шокуна назначаю командиром 3-й эскадрильи со своими летными экипажами». Имелись в виду экипажи Бубнова и Урвачева, которые обычно летали с Шокуном ведомыми летчиками. Этих двоих, а также Коробова вместе с техниками их самолетов Шокун и забрал с собой в 3-ю эскадрилью.

27 ноября Шокун, Урвачев и Бубнов уже к северу от Москвы нанесли штурмовой удар на участке шоссейной дороги Рогачево – Синьково и рассеяли до роты пехоты противника. В тот же день, по словам Стефановского, он получил приказ командования ВВС произвести авиационную разведку лесного массива на Волоколамском направлении, где, по донесениям армейских разведчиков, сосредоточилась и замаскировалась крупная механизированная группа противника.

Звено 34-го полка, выполнявшее по его распоряжению разведку, противника не обнаружило. Капитан Шокун вызвался повторить разведку, но, вылетев вместе с Урвачевым и Бубновым, также ничего не нашел. Тогда по приказу Шокуна летчики втроем спикировали на предполагаемое место нахождения противника, провоцируя его зенитные батареи на открытие огня. Немцы, видимо решив, что их обнаружили и штурмуют, встретили самолеты ураганным огнем. Расположение противника было выявлено, однако ведомые летчики вернулись на поврежденных самолетах без командира. Как следует из журнала дневника полка: «Мл. лейтенант Урвачев и лейтенант Бубнов доложили, что на Н-50 м самолет капитана Шокуна загорелся и упал в лесу в районе Вост. Синьково».

На следующий день летчики продолжали боевую работу. Сергей Платов в районе Апрелевки атаковал «Хейнкеля», а Петр Королев у Сходни заставил четверку «Юнкерсов» беспорядочно сбросить бомбы на лес и поспешно уйти. Георгий Урвачев тоже получил боевое задание, но на взлете лопнула камера одного из колес шасси его самолета. Поэтому после вылета при заходе на посадку эту «ногу» заело, и она не вышла. Пришлось приземляться на «живот».