— Никто тебя ни к чему принуждать не будет, здесь не враги тебе, но и не друзья еще. Вижу, что ты чувствуешь себя обязанным за спасение, но зачем ты здесь и по карману ли тебе цена, ты не знаешь. Давай мы с тобой так договоримся, ты сейчас мне доверишься и поживешь с нами, осмотришься, задашь вопросы, а дальше решишь сам. Сразу говорю, что если захочешь остаться, будет непросто и надо будет подчиняться строгим правилам. Если решишь уйти — препятствия чинить не буду, отпущу, но ты будешь помнить свою жизнь ровно до того момента, как лежал под пригорком, а все знания и умения, что здесь получишь, я заберу.
Алёша примолк, обдумывая предложение. Наконец поднял голову, сжал губы и протянул руку.
Хейдар руку крепко пожал и наконец представился:
— Я — Хейдар Нейге, Младший сын Гурда-Миротворца, кёнинг Мёльна и капитан Дракко, летучей шнекьи, приветствую тебя в своей команде. Будь же нам верным товарищем и равным среди равных.
Так Алёша оказался на станции и приступил к обучению.
Время шло, он общался с новыми людьми, дивился устройству Мёльна и царившим там порядкам и сам не заметил, как привык к новой обстановке и в какой-то момент поймал себя на мысли, что даже не представляет свою жизнь по-другому.
Мёльн считался объектом гражданского назначения, и основной деятельностью по бумагам была указана научно-исследовательская. Родная планета Алёши представляла промышленный интерес для многих крупных добывающих компаний. Например, для основного, но не единственного заказчика Хейдара — геологической корпорации Смирновых.
Условия на планете были далеки от межгалактических стандартов и являлись скорее дикими. Дополнительным осложнением для иноземцев были правила о невмешательстве в развитие чужих цивилизаций. Поэтому нужны были проводники, которые с одной стороны знали местный язык, правила и обычаи, имели привычку часто и подолгу сражаться, а с другой стороны не пугались бы технологий. И потому экипаж Мёльна был уникальным и единственным в своём роде.
Хейдар был седьмым и младшим сыном повелителя северных земель и межгалактической путешественницы, учёной. Он принадлежал сразу двум мирам: был привычен к битвам, суровому быту и варварским обычаям, но при этом имел две докторские степени и активно использовал достижения современной науки. И команду собрал себе под стать.
Поэтому, помимо основных модулей, включая просторный архив, улучшенный медицинский корпус, кухню и транспортный отсек, на станции были и другие, специфические, помещения, необходимые для работы.
Например, лаборатория, наполненная огромным количеством разнообразной техники, от которой у Алёши захватывало дух. Особенно его впечатляли закрытые стеклянные короба, в которые можно было совать руки в перчатках. А манипуляторы, прикрепленные к стенам и потолку, приводили парня в такой же восторг, как и роботизированный медицинский комплекс.
Отдельного внимания заслуживали оружейная, тир и спортивная площадка. Под стрельбище и спортивный зал были отведены просторные отсеки. Тир даже был панорамным и с отдельным выходом в космос.
На памяти Алёши команда Дракко, надев скафандры, магнитные ботинки и вооружившись гравитационными пушками, уже пару раз играла в салочки в открытом космосе. И единственным фактором, удерживающим игроков у корабля, был не здравый смысл. А специальный трос, благоразумно привязанный лично Хейдаром ДО того как мужчины с криком «парашютики не забываем» подталкивали друг друга к шлюзу.
В общем станция действительно была необычная. «Чудесатая», как Алёша называл её на родном языке, чем приводил своих товарищей в детский восторг. Особенно радовались такому определению Гуннар и механик Кристиан, говоря при этом, что все обитатели станции в таком случае — чудики, а главный чудила у них командир. У Хейдара эти приступы неконтролируемого веселья вызывали только улыбку.
По мнению Алёши и сами обитатели станции были не лишены определенных причуд. При этом все эти люди, такие разные по характеру, привычкам и облику, всё же имели общие черты. Удивительно, но находясь в их компании, он не чувствовал себя одиноким. Их сплоченность и непонятное ему единение, приверженность общей цели, добродушие и умение искренне переживать за товарища, создавало чувство большой и дружной семьи, которой у Алёши никогда не было.
При этом он уже имел возможность убедиться, что на палубе Дракко во время выполнения заданий царила железная дисциплина. В работе все были собранны и беспрекословно выполняли приказы.
Самыми старшими в команде были уже знакомый Алёше судовой врач Янсен ван Берг и Кристиан — механик, спроектировавший Дракко.
Оба мужчины были межгалактическими странниками и им было около сорока лет. Алёша, узнав продолжительность жизни их рода, составлявшую в среднем около двухсот лет, был впечатлён. Такие цифры не укладывались в голове у юноши. Он даже как-то спросил у ван Берга, а будет ли он, Алёша, жить столько же.
