Жерар Бернар покачивался на своем коне, приближаясь к фактической столице Речи Посполитой. Формально-то ей оставался Краков. Но король предпочитал сидеть — здесь.
Из-за леса доносились звуки артиллерийской канонады с характерными взрывами гранат. Это могло говорить только об одном — они не успели. На душе у него было тревожно. Ведь там, скорее всего, он должен встретить в бою Императора с 1-ым легионом «Рутения», да с союзниками. Ему хотелось думать о том, что он сможет стать той соломинкой, что переломит хребет верблюду. Но не выходило. Ведь у него у самого на хвосте висел «бешеный ишак» в лице 2-ого легиона «Полесье», который время от времени настигал его на марше и больно кусал.
— Куда и зачем я иду? — Тихо под нос буркнул он сам себе, впрочем, продолжая движение.
Но вот поворот и перед ним открывается панорама.
С одной стороны 1-ый легион «Рутения» и около двадцати пяти тысяч союзных ему германских и датских войск. С другой — большое ополчение шляхты и магнатов, что располагалось в полуразрушенных редутах. И даже отсюда, издалека значительные потери сторонников Сигизмунда наблюдались невооруженным глазом.
Жерар остановился и потер виски.
Это был конец. Все. Финиш. Легион сам по себе для него был непреодолимой силой. А тут еще и армия такая на поддержке! Наковальня. Ну вот натуральная наковальня! Сзади же, к мягкой попке его потрепанного войска, приближается Прохор Селедкин со своим легионом. Молот? Ну, может быть и молот. Хотя обычно то, что с ними тут фигурально учинят, называют иначе.
Приняв от помощников зрительную трубу, Бернар осмотрел поле боя более подробно. Вон и ставка короля. Валяются трупы. Но король вроде как жив.
Что делать?
Дилемма.
Подошедшие к нему командиры его войска думали что-то в том же духе, увидев эту картину маслом. Слишком уж характерные были лица.
После десяти минут раздумывания, тяжело вздохнув, Жерар Бернар приказал войскам выдвигаться и строиться. Глупо, конечно. Но ему, как наемнику, репутация была крайне важна. Очевидно, что победить было невозможно. Но он должен был хотя бы обозначить удар перед отступлением и капитуляцией.
И вот, спустя четверть часа его «пехотные коробки» пошли вперед.
Медленно. Неохотно.
Француз занервничал изрядно, увидев, как орудия поворачиваются в их сторону, пехота легиона быстро перестраивается, а несколько полков германских кирасир и рейтар начинают перемещаться на новый фланг. Опасно. Очень опасно.
Пятьсот метров.
Жерар поднял руку, останавливая войска.
— Почему они не стреляют? — Довольно громко и даже в какой-то мере возмущенно произнес он. Его это испугало больше, чем если бы со стороны легиона полетел натуральный ураган свинца и чугуна. Но нет. Все тихо. Только стрелки стоят наизготовку и ждут.
— Может попробовать поговорить? — Не уверенно произнес один из командиров, также недоумевающих от ситуации.
— О чем? О чем мы можем говорить? Черт! Черт! Черт! Проклятье! — Крикнул он и тронул своего коня, будучи абсолютно уверенным в том, что Император проигнорирует его попытку.
Но о чудо! Когда Жерар Бернар остановился посреди разделительной полосы, со стороны легиона пошло какое-то движение и Дмитрий выступил вперед.
— О! Какие люди! — Первым, вполне радостно произнес Император, подъезжая. — Не видел тебя со Смоленска! Тогда ты был простым капитаном рейтар. Не так ли?
— Мы все растем, — уклончиво ответил Жерар. — Ты тогда тоже был царевичем, достаточно далеким от престола.
— Все так. Время — самый ценный ресурс в нашей жизни. Глупо им раскидываться. Мда. А ты, я вижу, решил прекратить свой бренный путь?
— Я? Почему? — Делано удивился Жерар, внутренне похолодев.
— Мне говорили — принял несколько полевых сражений. Проиграл, но устоял и даже армию сохранил. Ну хоть какую-то. А под Минском даже смог остановить натиск одного из моих легионов. Не лучшего, но это все одно — показатель. И что теперь? Ты разве не знаешь, что эти ребята, — кивнул Император на легионеров «Рутении», — вооружены новыми скорострельными штуцерами, которые шагов на пятьсот уверенно бьют по испанским коробкам? Да делая по шесть-восемь выстрелов в минуту с каждого «ствола».
— Я… — как-то замялся Бернар, пораженный новостью.
— Вот я и думаю — ума ты лишился от радостной встречи или что?
— А орудиями чего не бьешь? — После долгой паузы спросил Жерар.
— Зачем? Вы так дивно идете, что и штуцеров будет довольно. Вот шагов на двести подойдете, палить и начну. Чтобы, отступая и смешавшись, стали еще более вкусной мишенью. Да и убежало как можно меньше. А то лови еще вас по лесам да болотам.
— Мы не можем отступить, — после еще одной долгой паузы произнес Великий гетман коронный.
— Разумеется не можете, — фыркнул Император. — Вам в спину дышит легион «Полесье». Деваться вам некуда. Но вот так идти на убой… — покачал он головой. — Слушай, это глупо. Тебе людей не жалко? Ты мог бы к осажденным присоединиться. Я бы не успел вам воспрепятствовать…
— А зачем?
— Что зачем?
