На золотом крыльце сидели... Что значит - сидели? В каком это смысле - сидели? Вообще, что ли, офигели - сели и сидят? Дичь какая... Работать надо! Учиться, спортом заниматься, дар развивать, книжки читать правильные, дела делать хорошие, людям помогать и нелюдям -тоже. Даже если всякие цари, короли и иже с ними имеют по твою душу совсем другие планы!
Я стоял у ворот колледжа, сунув руки в карманы спецовки, и смотрел на робота-уборщика.
С техникой всегда так: в какой-то момент наступает необходимость что-то в ней крутить и куда-то ее тащить. И хорошо, если с помощью другой техники! Тут вроде бы ничего сложного не случилось: роботик всосал в себя слишком много алюминиевых банок из-под нулевочки и энергетиков, зажевал все это полиэтиленовым пакетом и теперь немножко сошел с ума. Он просто бодал дерево, вот и все.
— Ты творишь какую-то дичь, маленький железный братец, — задумчиво проговорил я. — Остановился бы ты, а? Мне надо из тебя достать все это барахло и перезагрузить систему. Если поможет — поедешь себе дальше работу работать. Если нет — оттащу тебя к Людвигу Ароновичу, к твоим собратьям. Что-то у вас повальное несварение какое-то.
Уборщик пиликнул что-то на своем, на роботском, и замер — как будто реально понял. Я мигом подскочил к нему и ткнул кнопку экстренного выключения.
— Пиу-виу-виу-у-у-у… — меланхолично заявила машинка и перестала подавать признаки жизни.
— Ага-а-а! — обрадовался я, достал мультитул, выщелкнул отвертку и принялся за работу.
Я все никак не мог привыкнуть к магии до конца! Вытаскивая контейнер с мусором из нутра уборщика, я запоздало подумал, что выключить его мог и дистанционно, телекинезом. В конце концов, нажать кнопку — это не поднимать стокилограммового уборщика! Да и винтик можно выкрутить тоже магией…
Но это уже как с решебниками по математике, которыми я какое-то время пользовался в интернате. Если использовать на постоянной основе — очень быстро тупеешь. Оно прям физически ощущается. Я сильно боялся стать зависимым от новых способностей и потому порой заставлял себя работать руками, как раньше. Тренировки — это хорошо, но если всякий раз, чтобы открыть двери, станешь дергать за эфирные нити — превратишься в идиота.
Емкость из прочной пластмассы подалась, и я удивился ее весу. Тяжеленькая! Это сколько там банок-то? Подставив большой черный мусорный пакет, выгрузил хлам туда и уже сунул руку внутрь робота, чтобы попробовать извлечь зажеванный в фильтре полиэтилен, как вдруг почуял… Что-то! Что-то в эфире!
Какая-то хреновина фонила магией из мусорного пакет! Оставив в покое робота, я распахнул пакет пошире и уставился на груду барахла внутри. Ничего необычного там высмотреть не удалось, так что, закрыв глаза, я обратился к эфирным нитям. Каждый кусок бумажки, металла или пластика был мне подвластен, каждая мусорина! Шевели — не хочу! Все, кроме одной.
Вокруг оранжевой банки с надписью «Пивной напиток "Легкий» серебряные ниточки завивались спиралями и отзывались как-то криво.
— Так! — проговорил я, встал и снова сунул руки в карманы. — Придется тебе, железный братец, потерпеть без перезагрузки.
Ситуация возникла явно внештатная. Получается, поломка целой кучи уборщиков вполне могла иметь под собой более серьезное обоснование, чем чрезвычайное количество мусора после выпускного. Но никакого экстренного канала и средства связи у меня не имелось! Я не препод, чтобы микронаушник в ухе носить, и смартфон пока не купил, хотя денег уже хватало. Тупо взять — и побежать за Людвигом Ароновичем? Кузевичем? Директором? А ну, как…
Раздался басовитый, мощный, требовательный сигнал клаксона. Вздрогнув, я глянул в сторону ворот.
Огромный, черный, сверкающий лаком и хромом электрокар стоял на дороге у въезда в колледж. Машина походила на старинные авто с двигателями внутреннего сгорания. Она как будто прибыла сюда прямиком из эпохи Интербеллума — годов эдак из двадцатых или тридцатых прошлого века. Просто космический корабль на колесах, а не машина!
Хлопнула дверь, на свет Божий вышел водитель.
— Офигеть, — сказал я, продолжая глядеть на мир в эфирном диапозоне.
Он был страшен. Молодой еще мужчина возрастом около тридцати лет, с худым, угрюмым лицом и львиной гривой светлых волос — в эфире он выглядел как чудовищный черный спрут. Его аура представляла собой скопище шевелящихся щупалец, которые непрестанно находились в движении, исследуя и проверяя на прочность все вокруг. Все, чего они касались, кажется, содрогалось и хотело спрятаться, защититься от такого скверного внимания.
Да что там — я видел, как по ту сторону купола птицы спорхнули с деревьев и помчались прочь от мрачного визитера, а деревья, по-летнему зеленые и свежие, как будто поникли и стали увядать.
Мимо меня пробежал Борис Борисович — преподаватель пиромантии, тот самый вспыльчивый мужик, который едва не сожрал меня во время вручения диплома. Вспыльчивый пиромант, а? Каламбуры — это просто то, что нужно в такой ситуации.
— Стой на месте, Титов, и не двигайся! — рявкнул он. — Просто ни шагу, понял?
Я вообще-то не делал ничего такого, чтобы на меня орать. Я, наоборот, пользу приносил, с роботиком вот разбирался.
