— Ой, ну ты и засранец, мин херц! Убивать — меня? Это я такую змею на груди пригрел? Это я его всему научил, в люди вывел и в нелюди тоже вывел? Ай-ой, этот мерзавец после такого царского подарка так портит мне сердце, а? — воздел руки к потолку гном. — Иди отсюда, подлец, и чтобы до августа я тебя не видел, а потом у нас много работы, слышишь, унданкбарер шунке? Такой молодой и такой невероятно скверный негодяй, просто ужас!
— Слышу-слышу, — сказал я. — Деньги мои на хранение возьмете?
— А? — тут же сделал стойку Лейхенберг. — Документ составлять будем? А в дело пускать можно? Есть одно местечко неподалеку, там делают ключи и еще кое-чего по мелочи, и если вложиться в оборудование, то можно…
И тут я понял, что он вообще на меня не обижается. И хорошо, и ладно.
— Конечно, пусть деньги работают, — кивнул я. — Вы в этих делах куда опытнее меня. И бумагу, конечно, составим.
В общем, попрощались мы вполне довольные друг другом.
Дюссак
главы теперь будут выходить раз в два дня, в 00–15, по крайней мере я буду стараться
Я сидел в столовой в полном одиночестве и ел третью порцию гурьевской каши. Потому что гурьевская каша — это чудо природы! Манная, на молоке и сливках с добавлением варенья, мёда, орехов, сухофруктов, цукатов и пряностей. Просто объедение. Там, за пределами столовой, парни и девчата суетились, делились на команды, что-то обсуждали и строили планы: кто скольких монстров завалит, где побывает и как прославится.
Все это было фигней на постном масле. Я в свои семнадцать лет пару раз пересекался с военными и с опричниками — тоже. Из того немногого, что я понял за эти встречи, можно было вывести пару аксиом, одна из которых звучала примерно так: «военным пофиг на твои планы, мечты и предпочтения, они просто выполняют поставленные задачи». Или типа того.
А еще я прятался от Ермоловой, да. Она тоже там была, в этих своих леггинсах, высоких ботинках, обтягивающей водолазке и с красной косынкой на кудряшках. Если бы у меня в голове водились молоток, доски и гвозди — я бы заколотил антресоль намертво. Но придумать, где там у меня может прятаться ящик с инструментами для ремонтных работ, как-то не выходило.
Поэтому я ел гурьевскую кашу. Каша полезнее и приятнее, чем несбывшиеся планы и мечты, это точно. Рядом со мной стоял рюкзак, на рюкзаке лежал дюссак. Просто стихотворение получается!
Раздались гулкие шаги, но я и не думал оборачиваться: сбор был назначен на девять ноль-ноль, и я намеревался доесть кашу и выпить пару стаканов сладкого чаю, потому что понятия не имел, когда дадут так вкусно покушать в следующий раз. Наверное — в августе, когда с практики вернемся. Никогда не слышал, чтоб у военных давали гурьевскую кашу! Я просто начал поглощать пищу быстрее, и уже взялся за чай, когда услышал:
— Привет, Титов! — голос оказался знакомым.
И я рад был его слышать вообще-то. Этот голос никогда не доставлял проблем, напротив — он их обычно решал.
— Здрасте, князь! — откликнулся я. — Хотите гурьевской каши? У них еще осталось, я точно знаю. Сейчас на смене нормальная повариха, она поделится. Я уже третью тарелку доедаю!
— Молодцо-о-ом, Титов, — одобрительно протянул куратор Барбашин и похлопал меня по плечу рукой в опричной броне, от чего у меня каша чуть не полезла обратно через рот. — Сколько там у нас, десять минут до старта? Успеем! Хороший солдат ест и спит при всякой возможности! Организуешь порцию?
Я организовал. Еще со времен моего дежурства на кухне у меня со здешними тетеньками образовались неплохие отношения, так что спустя минуты две я смотрел, как князь Владимир Барбашин рубает кашу. Опять стихи, да что ж это такое сегодня? Барбашин рубает кашу…
— Ты едешь со мной на Угру, — сказал он. — Тут и говорить нечего. Там купцы уже агитируют ребят, кого-то в Камышин, кого-то на Урал к Полозу, других Сколевские Бескиды привлекают, еще кто-то на Каракум заглядывается. А ты едешь на Угру.
— Ладно, — сказал я. — Я еду на Угру.
— Кого из парней посоветуешь с собой взять? — внезапно спросил князь.
— Это как? — удивился я. — С чего вы меня спрашиваете? Про Угру не интересно вам было мое мнение, а вот тут — «кого посоветуешь?»
— Просто скажи, — покрутил ложкой в воздухе князь.
Опричник в полной тактической броне, который ест манку с сухофруктами — это было нечто! Просто услада для глаз, ей-Богу! Я еще и чайку ему принес для полного счастья, так что Барбашин получал удовольствие по полной.
— Ну, мы с Бёземюллером и Тинголовым сдружились. Соседи по комнате мои. Розен — парень ничего. Вяземский хоть и говнюк, но авторитетный и с понятием. Киря из сборной по русской стенке — крепкий парень, Строев Вадим… Серебряный еще адекватный пацан. Да много нормальных, чего там! — я махнул рукой. — Тут ведь надо понимать, что там на Угре такое! Я про Угру только и знаю, что это под Калугой где-то, и там Великое Стояние было. когда Иван Третий татарам мзды дал!
