На меня откровенно недобро поглядывала компания из шести-семи молодых снага, которые кучковались вокруг троллейбусной остановки и, судя по постоянным плевкам — жевали хавру. Эти-то точно не собирались повысить свой магический потенциал, они таких иллюзий не питали. Просто пытались расслабиться.
В спортивных штанах и майках-алкашках, худые, жилистые и клыкастые, они являлись прямой иллюстрацией к устойчивому выражению " морда просит кирпича". Один из них, крупный, с лысой головой, похоже — вожак, даже провел большим пальцем поперек горла, глядя мне в глаза, и высунул язык. Остальные заухмылялись глумливо, кто-то недвусмысленно пошевелил бедрами туда-сюда, другой поманил меня пальцем.
Мне жутко захотелось похулиганить, так что я моргнул — и глянул на них сквозь эфир. Ну, надо же! Их двери над головами были видны прямо сейчас! То ли это особенность снажьего племени, то ли — последствия употребления хавры, но над их головами я отчетливо увидел призрачные дощатые калиточки с кровожадными надписями. У вожака доски на входе в Библиотеку были окованы ржавым железом — он мог считаться парнем покрепче. Шесть дверей? Ну, что ж…
Я, не меняя темпа ходьбы, просто дернул за серебряные нити — и сначала открыл двери их разума нараспашку, а потом — захлопнул изо всех сил. Магии использовал — с гулькин нос, всего ничего, эфир даже почти не дернулся! Я ведь даже не полез в их Библиотеки (понятия не имею, что там была бы за литературка). Но эти шестеро получили серьезно: двое блевали, скрючившись в позе букв зю, у вожака текла кровь из носу, остальные были вынуждены опереться на павильон остановки, пребывая в состоянии легкого грогги.
Тут же над нами зависло три дрона, объективы их камер шевелились, пытаясь определить причину произошедшего. Вдали послышался звук полицейской сирены, а я все шел и шел, делая вид, что меня это никак не касается. Шагал себе мимо гоблинов-синюков со всякой мелочевкой, мимо гадалок и попрошаек, чистильщиков обуви и чистильщиков хрома, продавцов мороженого, женского белья, сувениров и, почему-то, утят. Живых, желтеньких, в картонном ящике.
А потом увидел арку — как раз у красного дома, и черный растяг с белой дланью и надписью:
«БАБАЕВСКАЯ ШАУРМА. СТРИЖКА ЖЕНСКАЯ И МУЖСКАЯ. БРИТЬЕ И РИХТОВКА ЛИЦ»
Это, совершенно точно, и есть моя цель! Хотя «рихтовка лиц» и смущала, но делать было нечего. Мясо пряного посола само себя орчанке Хорсе не отнесет!
Фургон стоял посреди небольшого дворика, окруженного увитыми вьюнком развалинами. Черный, ордынский, то ли фудтрак, то ли броневик, он манил ярким прилавком с разными вкусностями типа хотдогов с сосисками из альтернативного протеина, мармелада, который по легендам делался из эпоксидки, и, конечно, шаурмы!
Компания зажиточного вида гоблинов как раз направлялась прочь из дворика, пожирая на ходу горячее кушанье и шевеля ушами во все стороны. За прилавком орудовали двое: кто-то вроде железного человека и та самая урук-хаевская барышня. Вокруг фургона стояли несколько легких столиков под черными зонтиками с белой дланью и складные деревянные стулья.
Железный человек представлял собой явное нарушение закона об аугментации: из человеческого у него осталась только верхняя половина лица, то есть глаза и брови, а все остальное представляло собой золоченый металл. Скорее всего — исключение из правила о процентном соотношении сделали ввиду смертельной болезни или другой угрозы жизни. Киборги с максимумом имплантов считались очень нестабильными!
Но я на него долго не пялился. Я уставился на орчанку и обалдел.
Девушка же была красоткой. То есть, понятно, что уруки — это не люди, и внешность у них диковатая и на чей-то вкус резковатая, но у этой… Четкая линия скул, полные губы, аккуратный, по-орочьи слегка курносый носик, янтарные глаза, грива черных волос и некая хищная грация, похожая на тигриную или рысью. Как и у любого из урук-хай, фигура у нее была атлетическая, но не слишком массивная и не мужеподобная, нет! Подтянутая, спортивная, с осиной талией и крепкой грудью, просто у-у-у-у…
— Здра-а-а-асте! — наконец выдавил из себя я.
— Привет! — запросто помахала рукой девушка. А потом поинтересовалась: — Тебе хот-догов, шаурмы, кофе?
Она очаровательно картавила, «р» у нее было внутренним, раскатистым.
— К-к-кофе, — почему-то я сказал я.
Ну, а почему бы и нет? Мне восемнадцать, надо же пробовать что-то новое! Не водку же пить и не к проституткам же идти, на самом деле?
— Я сделаю тебе кофе на песке, — кивнула она. — По-ордынски.
И принялась священнодействовать. Ее черная открытая маечка, скорее похожая на топик, была отмечена все тем же символом: белой дланью. Но я к нему не особенно присматривался, потому что сама орчанка, ее руки, плечи, шея, грудь, движения — все это представляло собой завораживающее зрелище. Она на ручной кофемолке смолола горсть зерен, добавив туда какие-то специи, засыпала в полную воды большую медную турку и поставила на поддон с песком тут же, на прилавке.
