— А вот теперь скажи мне, Титов, какого рожна ты про этот свой гаяскутус читаешь на уроке алгебры? — он тоже поднялся с места, снова заполнив собой все пространство. — Как это понимать? Ты осознаешь степень своего хамства? Ко мне уже учителя приходят, говорят на тебя повлиять! Как ты себе представляешь это: за двадцать минут до конца урока достал из рюкзака вот такую огромную книжищу, ляпнул на парту и давай шуршать страницами! Ты бы еще «Квента Сильмариллион» разложил! Что это…
— «Сильмариллион» я уже прочитал, когда мне тринадцать было, а про гаяскутус… — наверное, мне стоило бы заткнуться, но порой всякая дичь лезла из меня, как из рога изобилия, и я ничего не мог с этим поделать.
Директор подошел к открытой двери, шикнул на куратора и эльфийскую секретаршу, которые шушукались меж собой, и закрыл кабинет, отделяя нас от всего остального мира.
— Миша, — сказал он обманчиво добрым голосом. — Почему с тобой так сложно? Посмотри на себя — ты же талантливый парень, умнейший, зачем ты себя гробишь? У тебя вообще есть цель? Ты понимаешь, зачем ты здесь?
Я по его просьбе посмотрел на себя в отражении стеклянной дверцы шкафчика с книгами и увидел там довольно скучного типа: худощавого на вид парня с растрепанными волосами черт знает какого русого оттенка, с обычным, слегка конопатым лицом, в дурацкой интернатской джинсовой куртке и штанах. Разве что глаза у меня от рождения интересные — один зеленый, другой голубой. Но меня они, честно говоря, всегда бесили. Это называется «гетерохромия» и звучит так, как будто я или извращенец, или больной.
Под глазом у меня расплывался шикарный фингал. Выбить кому-то зуб и не получить в ответ, особенно, если их двое, а ты один — это задача для боевого мага. Или — для черного урука. А я ни тем, ни другим не был и никогда не буду.
— Я здесь потому, что у меня инициация первого порядка до сих пор не произошла, — слова вылетали из моего рта с трудом, мне и произносить-то их было противно. — И я не стал магом. Мы тут все — перестарки, не только я. На нас родня почти махнула рукой. Именно поэтому вы всех тут дрючите, именно поэтому вам наплевать на то, что я выбил зуб Кулаге, а они ночью попробуют утопить меня в туалете. Только знаете, что? Не буду я магом. Плевал я на это. Выпустите меня отсюда, а? Просто — выгоните за калитку, вот и все… Можете семье сказать, что я сгорел или помер, тут же такое случается, да? Ничего страшного. Думаю, для них — невелика потеря. Помер какой-то лох, который не выиграл в генетическую или там эфирную лотерею — да и черт с ним! Подумаешь!
— И что ты там будешь делать? — поинтересовался директор, игнорируя мои драматические заходы. — За калиткой?
Он тоже, наверное, по-своему был неплохой дядька. Наверное, даже думал, что у него есть высшая миссия — помогать юным отпрыскам захудалых аристократических семейств найти в себе искру магии и раздуть ее. Стоит сказать — иногда получалось, у нас в группе трое за это время инициировались. Все как один — настоящее быдло.
— Библиотекарем буду работать! — ответил вслух я. — В земщине. Живут же люди в земщине без магии?
— Гос-с-споди, Титов, ну и бредятина! — отмахнулся он. — Библиотекарем!
Вообще-то у меня реально был план. Я хотел подзаработать денег и открыть книжный магазин, где стал бы продавать настоящие, бумажные книги. В земщине и сервитутах на них и вправду имелся спрос. Да и в опричнине хорошие издания вполне могли найти покупателя: в конце концов — чего только люди не коллекционируют! Солдатиков, марки, скальпы врагов, трусы любовниц, книжки вот тоже… У каждого додика — своя методика, как говорил дед Костя.
— Я тебя в коровник определю, на молочно-товарную ферму во Всеволожск, — сказал директор. — На десять дней, после уроков. И браслет с электрошокером повешу, чтобы не сбежал.
— Интересно, — шмыгнул носом я. — А можно прямо сейчас?
— Что-о-о? — брови директора взлетели вверх.
— Прямо сейчас — на ферму? — мне очень не хотелось иметь дело с Анцыбаловым, Петрушевичем, Жолнеровым, Кулагой и его выбитым зубом. — В ночную смену.
— Марш отсюда, Титов! — рявкнул господин Адодуров.
— А можно я книжку заберу? Потом в библиотеку сдам,- я протянул руку.
Он сунул мне том «Большой Энциклопедии Государства Российского» и распахнул передо мной дверь. Я увидел мнущегося в приемной куратора и остервенело долбящую наманикюренными пальцами по клавиатуре эльфийскую секретаршу.
— Запишите в кондуит — Титова из первой группы — на МТФ, в КСУП «Всеволожский», десять дней по четыре часа. Пусть навоз лопатой покидает, авось осознает чего… Ишь, библиотекарем, в земщину! — погрозил мне пальцем директор. — Марш в общежитие!
И я пошел в общежитие.
