На золотом крыльце полностью

Додумать эту мысль я не успел, просто провалился в сон, несмотря на то, что на часах показывало что-то около восьми часов вечера. Определенно — мой организм и несчастный мозг требовали отдыха, так что я проспал часов двенадцать без видений и сновидений.

И это был лучший сон в моей жизни, определенно.

— … шуруповерт дай мне, — проговорил Дмитрич. — И два самореза.

Было жарко, потно, душно, тенниска прилипла к спине, а от Дмитрича несло перегаром и дешевым табачищем. Но деваться было некуда: шкаф-купе нужно было собрать к утру, потому как клиенты въезжали через пару дней, а мы и так затянули с фурниторой — пока прислали итальянскую, через Казахстан, пока она нам в руки попала — уже все сроки горели.

Сборка мебели — дело не слишком сложное, но требующее терпения и аккуратности. И опыта. За опыт отвечал Дмитрич, за все остальное — я, потому что не пил.

— Вж-ж-ж-ж! — саморез вошел в плиту ЛДСП, прижимая хитрые телескопические полозья. — Вж-ж-ж!

На коробочке от крепежей можно было увидеть логотип РМЗ, и это внушало некоторый оптимизм — на Речицком метизном говна не делают, это каждый мебельщик знает, держаться будет нормально.

— Давай сюда ящик! — дохнул перегаром Дмитрич. — Ща-а-а поставим.

— А чего ручка внутри? — удивился я, глядя на шуфлядку, внутри которой имелась самая натуральная блестящая итальянская ручка.

— Что? — старший товарищ выхватил у меня из рук ящик и глубокомысленно изрек: — Твою мать! Все херня, Русик. Давай заново!

Я фактически взмыл над кроватью от внезапного прилива бодрости, просто подпрыгнул до потолка, как конвертоплан вертикального взлета и посадки, и уже в полете увидал лысого Розена, который стоял посреди комнаты и ни единой вменяемой эмоции на его лице прочесть было нельзя.

Приземлившись на ноги, я вытаращился на студента-целителя и спросил:

— И что это за дичь только что была?

— Силен ты спать, Титов! — сказал он. — Завтрак проспал. Не положено!

— Завтрак проспал⁈ — простонал я. — А завтрак у вас тоже — свейский стол? Да? Ну, я лошара! Дерьмище!

Штука была в том, что, проснувшись в семь, я решил самую чуточку полазить по Библиотеке и еще разок заглянуть в железный шкаф с жизнью Руслана Королева. Получается, теперь я знаю, что ЛДСП — это ламинированная древесно-стружечная плита, а РМЗ — Речицкий метизный завод, на котором делают метизы, то есть — крепеж: болты, гвозди, саморезы, шурупы и все такое прочее. Наверное, я теперь даже умею собирать мебель, потому что Королев сначала работал сборщиком, а потом открыл свое дело по изготовлению и сборке кухонь, шкафов, кроватей и всего такого прочего — и шарил в этом крепко. Конечно, мне достались только фрагменты его памяти, но… Можно было зачесть это в плюс, потому как что-то там починить-подкрутить — это всякому мужику уметь полезно.

А в минус можно было зачесть… А точнее — вычесть! Вычесть обильный завтрак. В качестве компенсации Денис Розен швырнул мне яблоко — большое, с кулак величиной, и я поймал его телекинезом и притянул в ладонь.

Лысый одобрительно кивнул и сказал:

— Я тебя отведу в библиотеку, потом — к твоим одногруппникам, с которыми ты будешь общеобразовательные предметы посещать. Тут, конечно, фигня до лета осталась, но порядок есть порядок — школьную программу все должны пройти до конца и экзамены сдать. У тебя же типа десятый класс, выпускной?

— Типа, — откликнулся я.

Даже в школе я был перестарком, большая часть нормальных ребят заканчивала десять классов в шестнадцать лет.

Розен смотрел, как я одеваюсь, и вещал безразличным тоном: