— Так-то путресцин и кадаверин, — глубокомысленно изрек Хурджин. — Не сера. Значит — не демон. Значит — мой профиль.
Он согнулся в три погибели, двигаясь по лестнице и коридорам, и, кажется, пол под ним прогибался. Мы прошли в туалет, и тролль стал тыкать пальцем в стену и принюхиваться. А потом взял — и лизнул декоративную штукатурку! Язык у него был громадный, просто ужас.
— Так-то все понятно. Пойдем настучим ему в бубен! — кивнул Хурджин. — Поможешь?
— Ну, я…
— Да нормально, — осклабился тролль. — Я тыщу раз так делал!
Я не знаю, почему — но этот великан мне пришелся по душе. С одной стороны — синий, здоровенный, объективно очень страшный, с каким-то бубном и куском трубы вместо барабанной палочки, обмотанным изолентой. С другой стороны — свойский, простой, как три деньги, нормальный вообще!
— Ладно, — сказал я. — В конце концов, если надо настучать в бубен…
— Стучать буду я. Ты — на подтанцовке.
— Нет проблем, — я пожал плечами.
Я ведь думал, мы идем кого-то бить. И, ясное дело — он будет основной убойной силой, а я спину ему прикрою или что-то в этом роде. Я понятия не имел, что он прямо всерьез, очень буквально все это говорит.
— А-а-ай! — выкрикнул огромный тролль и снова застучал в бубен.
Ритм был незатейливый: Тум, тум, тум тум-тум! А вот танец синего завораживал! Столько грации в туше величиной с белого медведя — просто поразительно. Каждое движение шамана казалось отточенным, он двигался, как балерина — если можно сравнить синюю мускулистую громадину с балериной… Как Мих-Мих работал по снарядам — так Хурджин танцевал. То есть — жил!
А потом он кинул бубен на землю, повернулся ко мне, взмахнул руками и душераздирающе улыбнулся:
— Не идет без подтанцовки. Не лезет, сукападла. Мальчишки и девчонки, так-то я должен настучать в бубен одной твари, которая портила тут всем жизнь и резала волосья вашим товарищам, однако… Мне нужна помощь! Миха, смотри, показываю один раз: вот так вот руки по очереди на затылок, вот так — на плечи, потом — на жопу, потом вот та-а-ак бедрами крутим, в прыжке поворачиваемся на девяносто градусов и так-то это все начинаем заново. Ритм я задам. Давай, Миха!
Вот это я попал… Нет, у тролля это классно получалось, даже бедрами крутить выходило мужественно, но я — не он! Я же как дебил тут перед всеми!
— Ты обещал! — он погрозил мне синим гигантским пальцем. — Ты мужик или не мужик?
— Голимая разводка! — возмутился я. — Конечно — мужик! Давай, Хурджин, стучи в свой бубен. Я уже понял, что это ритуал или вроде того, так что мне пофиг. Давай, чего там — руки на затылок?
— Ага, ага! — он закивал и снова ухватил бубен. — Это — великое ордынское эгрегориальное колдунство, рецепт пана-атамана Бабая Сархана Хтонического! Погнали! Мальчики, девочки — чем больше вас будет, тем веселее получится так-то! И тем скорее мы для волосяного гада экстракцию проведем.
Тролль, который знает слово «экстракция», ударил в бубен и речитативом начал напевать нечто невообразимое. Я, как ни силился — ни единого слова разобрать не мог, сплошная дичь и бредятина, но — забойная. Мне слышалось что-то вроде:
—
Какой продвинутый тролль, просто убиться можно! Но это — сработало! Первой меня поддержала Эля — она встала рядом и тоже подхватила немудрящий танец, потом — Святцева с Выходцевой, ну, а следом за девчонками — уже пацаны пристроились, потому что девушки — они капец, как классно танцуют, это, наверное, самое красивое, что в мире есть — танцующие девчонки!
А тролль нарезал свою бредятину и стучал в бубен:
Эфир вокруг нас просто с ума сошел, он бурлил, как огромный котел с супом, потоки и сгустки маны извивались и переплетались над нашими головами, и каждый понимал: этот тролль реально из высшей лиги. Наверное, Рикович и Полуэктов — тоже, но чтобы вот так, с шутками и прибаутками, с танцами и битьем в бубен выворачивать эфир наизнанку… Это — мощно.
— А-а-ай! — все уже кричали хором и посмеивались, и виляли бедрами…
Определенно, я знаю, что будут танцевать на «Клетке» в пятницу!
— Ага-а-а-а-а, скотина! — заорал Хурджин и вытащил откуда-то из воздуха мерцающую полупрозрачную фигуру.
Тролль держал свою жертву за кадык синей лапищей и счастливо улыбался.
