— Это было бы нормально, Анастасия Юрьевна, если бы я происходила из вассальных аристократов — как Строев, присягнувших какому-нибудь клану, или — из служилых, как Барбашин, или как вы — имела личное дворянство! Да даже из любого НОРМАЛЬНОГО клана — Трубецких, Волк-Ланевских, Оболенских, Глинских… Он — хороший, но — обычный мальчик-пустоцвет, сирота. Вы же прекрасно понимаете, что из себя представляет моя семья! Мы с вами ведь знаем, как все будет дальше! Это ведь невозможно, просто невозможно!
Анастасия Юрьевна? Кузевич-Легенькая? С кем она там говорила? Нет, что с какой-то девчонкой — это понятно, но… Блин, не хотел бы я быть на месте того парня, о котором шла речь. Вторая, которая помоложе просто-напросто смешивала его с дерьмом, если называть вещи своими именами. Мол, он ей не ровня! По мне — именно так это и звучало.
А потом в голове у меня что-то щелкнуло, и я все понял.
— Эля, — сказала психолог. — В конце концов — мы живем в Государстве Российском. У нас каждый волен выбирать, где и как жить, даже кабальный работник из юридики! Ты же не кабальный работник!
— Выбирать? Я — Ермолова из семьи величайших темных магов России! — они прекратили шептаться, голос ее дрожал. А еще — на небе разошлись тучи и белая ночь вступила в свои права, так что я отлично видел, что это и вправду Эля, сомнений быть не могло. — Видимо, даже вы не понимаете, что это такое!
Меня как пыльным мешком по голове стукнули. Я стоял и держался за дерево, и не мог поверить в то, что слышу. Оно никак не могло сойтись в моей голове во всем ее поведением в последние дни, с тем, как Эля на меня смотрела, как улыбалась, как… Как ответила на мой поцелуй! Но, с другой стороны — услышанное отлично ложилось на все ее странности, на вот этот рюкзачок на стульчике рядом с ней, на постоянный разрыв дистанции, на… Да вообще, что я знаю о девушках? Что творится у них в головах?
Может я реально ей понравился, она что-то почувствовала, но потом аристократическая накачка взяла свое? Поигралась, а когда поняла, что все зашло слишком далеко — отправилась советоваться со старшей подружкой, и вот такое вот выдала. А я что? Ну не дурень ли? Я ведь сам постоянно подчеркивал, что голодранец! Не хвастаться же папашкой, в конце концов!
И с Афанасием все понятно. Старший Вяземский — военный министр, бывший командующий группой армий «Прут». Такой и Ермоловым — ровня. Разве что сынок его ей не нравится. Но ничего, думаю — сговорятся.
Я больше не слушал, что они там дальше делали в этой беседке, я просто развернулся и пошел в сторону общаги. Нужно было искать Людвига Ароновича, но мне, если честно, теперь просто хотелось… Хотелось дать кому-нибудь в морду. Я теперь не прятался и не обходил компании, вышел на одну из боковых аллей и двинул вперед, сунув руки в карманы. В голове как будто стучали барабаны, кулаки сжимались и разжимались — я никак не мог справиться с собой, не мог понять, что делать дальше.
Вдруг мне в спину раздался негромкий свист.
— Э, новенький! Есть пожевать?
Аристократы? Да ну, очередное быдло. И здесь — тоже. Пожевать они просят, скоты. Я знал, о чем они спрашивают. Не о ванильных сухариках, и не о свиной тушенке. Судя по заплеванному зеленой слюной тротуару, эти ребята-спорстмены из сборной по киле жевали хавру. Туповатые придурки, никогда не понимал спортсменов, которые жуют эту дрянь!
— Я не дерьмоед, — откликнулся я, поворачиваясь к ним. — Не имею привычки жевать говно.
— Что ты сказал, Титов? — кто-то из них стал вставать.
— ТитОв, — шмыгнул носом я. — Я сказал, что не имею привычки жевать говно. Хавра — это ни что иное, как переработанно дерьмо одной хтонической твари из Кара-кумской хтони, замешанное на сахалинском мумие. Кстати, никак оно на магию не влияет, и восстанавливаться после тренировок тоже не помогает. Вы просто суете себе в рот говно, вот и всё. Живите теперь с этим, пацаны.
Что характерно — эфир даже не дернулся. Никто из них и не думал применять магию. Эти киловцы — они все накачанные, здоровенные, как лоси. У них нет ограничения по весу, а мышечная масса во время прорыва в «город» с мячом реально может зарешать. Поэтому двое из этой компании и двигались ко мне весьма уверенно. Что им какой-то новичок?
Они были старшекурсниками, я и фамилий-то их не знал — видел пару раз на физкультуре, вот и все знакомство. Ребята пользовались послаблениями во время выпускного, занимались тут любимым делом — жевали остатки дерьма, хотели стрельнуть еще, а я вот начал выеживаться. Вторая отметка в личное дело? Да и пофиг. Мне хотелось сделать что-то нехорошее — и случай нашел меня сам.
Первый совершил богатырский замах и его кулак понесся к моей башке, но я успел нырнуть и врезать ему в печень — как в каменную стену! Крепкий киловец! Понятия не имею — пробил или нет! Второй ухватил меня за шиворот и потянул на себя, я крутанулся на месте — и влупил хороший бэкфист ему в зубы.
— Ах ты сволочь! — на секунду мы разорвали дистанцию.
