Похоронили убитых, собрали трофеи, среди которых были повозки с запасами эскадрона[7]. Своих раненых оставили на попечение местному фермеру. Получивших ранения немцев передали их здоровым товарищам, с которых взяли подписки о неучастии в дальнейших боевых действиях.
И отправились дальше, не забывая о разведке и о фланговом охранении.
Выдвижение одинокой батареи без какого-либо прикрытия навстречу вражеской кавалерии? Это безумие!
Но Шеварди решил, и Бомон его поддержал, что встреча с небольшими разъездами не представляет для них опасности. Столкновение с эскадроном, при условии заблаговременного обнаружения противника, тоже не беда. Даже кавалерийский полк можно изрядно пощипать, если встретить его на подготовленной позиции. Тем более, что кавалеристы не имели артиллерии.
И батарея двинулась сквозь ливень по размокшей лесной дороге навстречу армии вторжения.
[1] В 1870-м году термин «диверсионный отряд», «диверсия» имели иное значение, чем в более поздние времена, и имели значение «отвлечения внимания противника, ослабление его сил». Так рейд атамана Платова во время Бородинской битвы был типичной диверсией. Изменения в использовании этого термина к современному значению, произошли как раз во время войны 1870–1871 гг.
[2] Германские (как и французские) уланы имели на вооружении пику, саблю и револьвер.
[3] В реальной истории эшелон с понтонами в целости и сохранности достался германцам, в числе прочего захваченного снаряжения, и использовался немцами по назначению, для переправы через французские реки.
[4] Ouvrir le feu — на французском языке означает: «открыть огонь», но имеет и другое значение «взять первым слово».
[5] В более позднее время с помощью электропривода скорострельность Гатлинга была повышена до 3000 выстрелов в минуту. Но в конце 19 века — начале 20 века такой темп стрельбы был излишен.
[6] Кибела — античная богиня, олицетворение природы, мать богов. Пан — бог скотоводства и плодородия. Эрос (Амур, Купидон) — бог любви, подручный Афродиты. Венера Каллипига (Венера с прекрасными ягодицами) — статуя Афродиты из Золотого дворца Нерона, чей образ часто встречался во французской литературе и поэзии 19 века (Рембо, Бальзак, Мопассан, Лафонтен и другие). К ее образу так же часто обращались художники и композиторы.
[7] В прусской армии в 1870 г. в Лотарингии приходилось 2 повозки на батальон или батарею и 3 повозки на эскадрон.
Утром батальон позавтракал, чем бог послал, и стал готовиться к маршу. Однако скоро поступил приказ, что выступление откладывается. Артиллеристы по соседству вновь стали устанавливать палатки. А коноводы повели лошадей на водопой. Офицеры батальона отправились решать вопросы снабжения и узнавать о свободных вакансиях в корпусе. Гаспар озаботился проверкой обмундирования и снаряжения подчиненных. Марш по грязи не прошел даром обуви. Ботинки многих солдат нуждались в ремонте, и с этим надо было что-то делать. Гаспар и другие сержанты роты в результате непродолжительного совещания разошлись, чтобы выявить среди подчинённых бывших сапожников и обувщиков, и узнать что надо для быстрого ремонта, и где это можно достать. Обувь на войне иногда важней ружей. Сражения случаются не каждый день, и даже не каждую неделю. А вот маршировать пехотинцам приходится беспрестанно.
Приходили в гости артиллеристы. Поинтересовались, кто, откуда и почему? Заодно просветили, что французские кавалеристские патрули встречают только немногочисленных конных разведчиков бошей. Скорей всего германцы остались на южном берегу Мозеля.
Неожиданно, откуда-то с юго-запада донеслась пушечная канонада. Артиллеристы опрометью побежали в расположения свою части. Сержанты батальона бросились по подразделения, торопливо отдавая приказы на подготовку к маршу и проверяя личный состав. Как на грех ни одного офицера в расположении не было. Все ушли в Резонвиль.
Артиллеристы оказались опытными вояками. Вскоре в их лагере запрягали вернувшихся с водопоя коней в орудийные передки и выстраивались в походный ордер.
На севере показалась какая-то темная масса. Вскоре стали различимы марширующие походные колоны. Необстрелянные солдаты батальона заволновались. Да и сержанты, включая Гаспара, растерялись.
— Боши! Обошли! — раздавалось тут и там.
Требовалось что-то предпринять, чтобы солдатскую массу не охватила паника.
— Боши на юге! — закричал Гаспар, вспомнив то, что недавно рассказывали канониры. — А эти идут с севера. Где наш тыл.
Но слова Дюпона не произвели особого впечатления на солдат. Уважения он добился пока только в своем взводе, а в чужих ротах и вовсе мало кто его знал.
К счастью подоспели офицеры, которые уже успели выяснить одного из проезжавших мимо ординарцев, что это следуют на позиции дивизии третьего корпуса.
— Неужели сегодня будет битва? — интересовался Гренье у ротного капитана.
