Что касается германской армии, то ничья у Марс-ла-Тура, которая стала победой, была одержана не талантом Фридриха-Карла или Мольтке, а стойкостью генерала Константина фон Альвенслебена и его солдат, удерживавших Вьонвиль целый день и сумевших ввести в заблуждение Базена относительно своей численности.
[1] Альфред Теннисон, «Атака легкой бригады».
Базен наблюдал в лучах заходящего солнца, как с поля битвы тянется ручеек раненых и медленно шагают потрепанные батальоны.
Болела рана от осколка германского снаряда, полученная тремя днями раньше. Но сильней раны Базен ощущал боль в душе. Неприятное и непривычное чувство, которого он не ведал ранее. В этот вечер маршал осознал, что командование армией ему не под силу. Верх его возможностей, это командование корпусом и выполнение чужих приказов. Сейчас он завидовал Канроберу, сумевшему понять это раньше его и отказавшегося от чести командования Рейнской армии.
— Не надо было отдавать командование корпусом Лебёфу, — корил себя Базен. — Он, будучи военным министром, заварил всю эту кашу, а расхлебывать теперь придется мне.
Главнокомандующий понимал, что следует отдать какие-то приказы, но не имел представления какие именно. Утром было все ясно. Он ведет армию к Вердену и соединяется там с императором и Мак-Магоном. А что делать теперь? Продолжить движение на Верден через единственную оставшуюся свободной дорогу на Бриэ? Вернуться в Мец? Где правильное решение? Маршал этого не знал.
— Господин маршал, не хватает карет скорой помощи! Нет повозок, чтобы вывозить раненых, — обратился к Базену один из адъютантов.
— Пусть освободят обозные повозки, — распорядился маршал.
В этот момент главнокомандующий даже не подумал, чем он будет кормить войска уже завтра. С чем они пойдут в бой. А ведь ему еще с утра докладывали о хронической нехватке всего и вся: продуктов, обмундирования, боеприпасов.
Гаспар Дюпон шагал впереди своей роты рядом с лейтенантом Гренье. Капитан Леру временно принял командование над батальоном, над тем, что от него осталось. Они получили приказание следовать в Гравелотт и теперь двигались по дороге, то и дело обходя брошенные тюки и перевернутые повозки. Обочина была завалена ящиками, мешками и бочками. В одном месте валялся какой-то домашний скарб, а придорожный куст украшали легкомысленные женские панталончики. Вызывая оживление даже у смертельно уставших солдат.
Еще днем по этой дороге двигался вслед за армией гигантская змея в пять тысяч повозок. Но гражданские возницы, услышав залпы орудий остановились, создав заторы. А потом кто-то из раненных или дезертиров сообщил о прорыве германских кирасир. И вот уже паника охватила весь обоз. Слишком часто в последние дни вспыхивали такие слухи. И не без оснований. В панике возницы сбрасывали груз, а то и вовсе распрягали повозки и прихватив лошадей умчались в Мец. Так же поступили и некоторые гражданские беженцы, в основной массе все-же относящееся к собственному имуществу трепетно. Свое же, не казенное. Теперь бесхозный груз валялся на земле, мешая движению армии. Потянуло гарью, это палили припасы, чтобы они не достались врагу.
Двигались черепашьим шагом и капитан Леру, которому это смертельно надоело, распорядился сойти в сторону и расположиться на отдых. Фуражиры, отправленные по округе за припасами, на удивление вернулись с добычей. Темнота опустилась окрестные фермы, но не укрыла их от голодных солдат.
В результате, в отличие от остальной армии, злой, не выспавшейся и голодной из-за отсутствия подвоза, батальон отдохнул и нормально поел.
На рассвете они вступили в Гравелотт, на околице которого их нагнал штабной адъютант. Узнав, что за колона перед ним, адъютант долго ругался. Понять его было не сложно: он потратил на их поиски чуть ли не половину ночи. Вручив Леру целых два десятка различных приказов, адъютант ускакал. Из приказов выяснилось, что за ночь штабные успели расформировать маршевый батальон и разбросать солдат по частям. Жалко только, что в наличии солдат было вдвое меньше, чем думали штабные. Ну да это их заботы. Меньше солдат — больше паек для оставшихся. Вот только, расформирование означало, что никакого питания бывшему батальону теперь не полагается. И если они хотят поесть, то им следует поспешить в свои части.
Среди прочих был и приказ о назначении подполковника Бомуара командиром полка во второй дивизии. Жаль, бедняга, погиб накануне. Порадовался бы.
А Гастона порадовало, что он, как и лейтенант Гренье, так и остался под командой капитана Леру. Ротный оказался неплохим командиром, заботящимся в меру сил о нуждах солдат и не теряющимся в бою.
*
Если солдаты и офицеры каждой из противоборствующих сторон, выходили из боя с ощущением победителей. То у командующих армиями такого ощущения не было. Ночь страха. Именно такой стала ночь после битвы при Марс-ла-Туром для французского маршала Базена, и для его противников, генерала Альвенслебена и кронпринца Фридриха-Карла.
