— Это еще не все, — выложил Бехтеренко другую таблицу. — Вот сведения о гончарном производстве, стекольном, кузнечном...
— Такие таланты в партийцах, сплошь рабочие и крестьянские специальности! А они дурака ломали...
— Раскупаемость полная, — подтвердил Бехтеренко.
— Но делать-то что? — озабоченно сказал Воливач. — Собирались пригласить патриарха, попенять ему, а тут — хвалить надо. И много. Подскажи, бухгалтер, как поступить?
— А чего голову ломать? — прямолинейно отвечал Бехтеренко. — Давайте жить дружно: вы нам овес, мы вам коней.
— Да? — сузил глаза Воливач. — А перекачка средств из церковной кружки в партийные кассы? Этого в твоих таблицах нет, а ФСР предоставило. А то, что в монастырях оружие находят? Это не лимоны да груши, а лимонки да «узи».
Бехтеренко покраснел, обиду получил незаслуженно. Получалось, ему дали неполное задание, а выговаривали за халатность.
— Виктор Вилорович, моя контора пишет, а ФСР карандашами не делится, У них штаты прежние, а у нас на министерство пять автомашин, да списанных из парка ФСР. Справедливо?
Несправедливо. Обиду Воливач уловил, но отреагировал в своей манере:
— Не плачься. И по монастырям тебя шарить не посылают. У тебя ребята Судских работают? Вот и давай мне классику. Овощи раскопал, найди и фрукты. — Тут он смягчил тон. — Распоряжусь, чтобы делились с тобой информацией.
— Проще контору прикрыть, — вставил Бехтеренко.
— Додумался, — сделал кислую мину Воливач. — Нигде больше не ляпни. Казаки — казаками, а милиция — милицией.
«Ясно, — уразумел Бехтеренко, — чего-то не поделили вожди».
Впрочем, не его это собачье дело.
А размолвка Воливача и Гречаного произошла вот из-за чего: разведданные подтверждали интерес Пентагона к Зоне. Разумеется, США располагали высококлассным оборудованием, открыли ряд новых лабораторий для исследований природы би-кварков, чего Россия не могла себе позволить. Зато обладала самой Зоной. А тут еще исчезновение митрополита Арсения. Наблюдатели видели его выходящим из Зоны, и вдруг он растворился. Шум поднялся неимоверный, опять русских обвинили в притеснениях Церкви, будто Воливач заставил его ходить в Зону... И никто не знал, куда подевались дискеты Лаптева, где Марья? В смерти Лаптева Мастачный сразу признался, а исчезновение Марьи с дискетами осталось загадкой. Сотрудничать Зона отказывалась, попросту не подавая признаков жизни. Еще и расшифровка лаптевских записей ничего не дала. Ко всему прочему Гречаный настаивал поручить расшифровку записей
МВД, а Воливач отдал их ФСР. Обнажились ведомственные интересы: Воливач опекал разведку, Гречаный — МВД. Бехтеренко разрывался между обоими, чего не случилось бы при Гуртовом. Случилось. Почувствовав ослабление власти, подняли голову сектанты. От них отпихивались и разведка, и милиция. Гречаный предложил травить заразу дедов-ским методом, Воливач хотел иметь противовес для Церкви. Кое-как сошлись на регистрации культовых обществ. Ну и что? Зарегистрировались. А слухи о грядущем светопреставлении разрослись до громадного оползня. И было на что сослаться: над Штатами разрастались озоновые дыры. Аналогичные доедали Австралию. Оказались чепухой доводы о происхождении дыр из-за производства фреона. Просто изобретатели аэрозолей с наполнителем вытесняли конкурентов. Но дыры-то были! Как результат человеческой деятельности. Но какой? В прежние времена к озоновым дырам относились снисходительно: дыра и дыра, теперь сытая Америка зашевелилась. Потеря озонового слоя разрасталась в глобальную катастрофу.
Первыми Америку стали покидать преимущественно евреи.
«А эти после долгих скитаний насиженных мест не бросают», — прикидывал Воливач, как расположить к себе обиженного Бехтеренко и подбросить ему задание: хорошо это или плохо для России? «А чего мудрить? — по принципу Бехтеренко решил и Воливач. — Если он с кормами разобрался, пусть о едоках подумает».
— Святослав Павлович, в Штатах миграция набирает силу.
— А я при чем? — хмыкнул Бехтеренко.
— И очень даже, — стал совсем добрым Воливач. — У нас на въезд ограничений нет, а не пора ли планочку поднять? Господь их так долго в одном месте не зря собирал, не дать же им заново расползаться? Ты бы дал команду дебет с кредитом свести? А я тебе десяток новеньких джипов выделю...
«Вот, — опять хмыкнул Бехтеренко, — мир на глазах разваливается, а у нас его по-прежнему лошадиными силами измеряют».
— Чего молчишь?
— Да вот думаю, стоит ли из-за десятка джипов глобальную историю перекраивать?
— Не обижу. Работаешь на меня, статус особый будет.
«Быстро я взлетаю, — подумал Бехтеренко. — От другого
берега удаляюсь. Как бы крылышки не обломать...»
И как когда-то Судских, он мог твердо рассчитывать на поддержку Воливача. Не обидеть бы и Гречаного...
— Подумаем, — согласился Бехтеренко.
— Только недолго. Ждать некогда. Евреи — народ шустрый, как тараканы, глазом не моргнешь, уже на березовых дровах мацу готовят.
— Тогда — готово.
— Что готово?
