Утром россиян познакомили с двумя новостями: из дальнего и ближнего зарубежья. Казахи, пропустившие китайцев к российским границам, просили о помощи: уходить к себе китайцы не собирались. Гречаный обещал подумать. Друзья, как-никак... А Европу охватила неизвестная доселе болезнь. Смертельных исходов пока нет, но люди сильно мучаются, особенно дети, криком жалуются на резкие боли в животиках. Евровидение показало карту с маршрутами продвижения болезни из Италии, Испании, Франции к Украине, Белоруссии и России. Стрелки ползли, как на стратегических картах боевых действий, кусающе и пугающе. Жизнь в захваченных городах парализовывалась.
Лемтюгов, все еще в силках безвыходной ситуации, смотрел на экран телевизора, и какая-то догадка пыталась прорваться наружу из темных закоулков его мозга.
«Где-то я видел уже такие стрелки, что за чертовщина!..»
Еще с вечера он освободил кабинет Воливача, правильно полагая, что новая метла выметет его и подельников с Лубянки начисто. Досадуя на свою оплошность, он лихорадочно изыскивал выход.
«Видел я эти стрелки, видел!»
Потом передали о китайцах, отошедших далеко от российских границ, о японских десантных кораблях, дрейфующих в нейтральных водах, и Лемтюгов моментально вспомнил: абсолютно такие клещи-стрелки ему показывали китайские вояки на секретных штабных картах. Именно зеркальное отражение их показывало Евровидение.
«Как же эта подлянка действует? — соображал он. — Ну- ка, Паша, думай, тут чего-то закопано...»
Решение созревало. Пока еще в кабинетах оставались его единомышленники, следует действовать. Лемтюгов снова ощутил себя в седле на белом конике. Уже не Аустерлиц, но далеко не Ватерлоо.
«Потягаемся, Артемыч!»
— Сыроватов, — сказал он помощнику, — собери всех наших к двенадцати. Пока архаровцы Бурмистрова не нагрянули, обсудим кой-чего, время есть.
«А чего? — тормозил он собственный порыв. — На кой надо всех посвящать? С самым-самым я один управлюсь».
— А Сумарокова прямо ко мне сейчас! — нашел он выход.
Он еле дождался полковника Сумарокова. Вместе они раскручивали не одну комбинацию своего шефа Воливача и себя не обидели.
— Слышь, Стае, дело есть со многими неизвестными, но осязаемое.
Сумароков внешне походил на Лемтюгова, только пока не был сед и фундамента под задницей, как у Лемтюгова, еще не завел. Но мечтал. Так, кое-что про запас скопил, а приличный банчок не попадался. Поэтому его глаза отличались от глаз Лемтюгова нездоровым блеском игрока, который заждался удачи.
— Сними повтор передачи Евровидения, ну, там, где стрелки, а мне чертежик приготовь...
«Что-то выкручивает Лемтюгов, — подумал Сумароков, стараясь вычислить авантюру своим умом. — На фиг ему стрелки?» Не вычислил и с ленцой спросил:
— И что это будет?
— Чего-то будет, — не открывал карт Лемтюгов.
— Архаровцы вот-вот нагрянут.
— Ты делай, делай, — веско урезонил Лемтюгов. — Получится если у меня, архаровцам мало не покажется, а мы с тобой кое-чего поимеем.
Сумароков не спешил уходить.
— Чего стал?
— Ребята решили создать антисемитский комитет «Меч архангела Михаила» и скопом уйти под его крышу, — сказал Сумароков.
— Какой там комитет! — разъязвило Лемтюгова. — Дел полно, а вы херней занимаетесь!
— Постой, Григорьич. По оперативкам, в России скопи лось уже до полутора миллионов жидов и еще пру г 11с идеи разве? — спешил склонить Лемтюгова на свою сторону ( у мароков. — Знаешь, сколько народу к нам потянется? I реча- ный на это сквозь пальцы смотрит, а жидам того и надо. Опять командные точки захватывают, во всех банках оседают. Момот со своей комиссией высчитал: во всех банках жиды правят, через банки своих подкармливают. Русскому кредит с процентами дают, а жидам — беспроцентную ссуду. Вот где собака зарыта.
Лемтюгов каждую секунду был готов сорваться на разнос, но Сумароков убеждал доходчиво.
«А чего? — дошло до него. — Клич «Бей жидов, спасай Россию!» часто выручал...»
Неожиданно просто нашелся ответ на уравнение
— Ладно, — сказал он. — Я подумаю. — Поверять своих мыслей он Сумарокову не стал. — Завтра дам ответ. А ты пока стрелки давай.
