— Прекрасно. Доставьте с нарочным ко мне на загородную дачу, — попросил президент. — А какого рожна вмешалась «милиция нравов» в поимку Трифа? Я вчера не получил заслуживающего ответа. Церковь — ясно, а милиция?
— И даже генерал Шумайло, —подсказал Воливач.
— Я Гуртового о посредничестве не просил, — раздраженно опустил углы рта президент.
— Но Шумайло, подключая Христюка, использовал информацию как ваш мандат, а мальчишек привезли в Карпове вовсе по его личному распоряжению.
Президент чувствовал себя неуютно. Надо искать союзников, а приходится буквально оправдываться.
— Что вы намерены делать? — спросил он, закрывая щепетильную тему.
— Хотим дождаться развития событий, — ответил Воливач.
— Виктор Вилорович, у меня просьба лично к вам, — обратился к Воливачу президент. —
— Не совсем так, — поправил президента Воливач. — Она действительно входит в один из отрядов, но там оказалась случайно. Автомат ей подсунули, спровоцировали.
— Примите мои соболезнования.
Президент встал, поднялись Воливач и Судских.
— Семье погибшего будет назначена персональная пенсия.
Воливач и Судских поблагодарили, обменялись быстрыми взглядами. Жертвы были и раньше, но до персональной опеки пока не доходило. Президент начинал какую-то свою игру.
— И мне хотелось бы замять инцидент, — пригласив садиться, сказал он. — Чтобы девчонка не пострадала, чтобы ее близкие... В общем, вы понимаете.
— Боюсь, подчиненные не поймут этого, — сказал и поджал губы Воливач.
— Какой крови хотите вы? — прямо спросил президент.
— Опасно оставлять молодежь в руках авантюристов, — опередил Воливача Судских. — По сути дела, отряды «юных христиан» используются в корыстных целях, и это далеко не потешные полки.
— Кто конкретно направляет отряды'? Будьте откровенны.
— Ваш помощник Гуртовой через генерала Шумайло.
— Гуртовой? — усомнился президент.
— Проверено, — усмехнулся Воливач. — И мы просили бы вас разрешить нам самим разобраться в этом.
— Каким образом?
— Осмотр лагерей, знакомство с наставниками, выводы и наше участие в судьбе подростков, — перечислил условия Воливач.
«Тогда пацаны попадут под контроль Управления разведок, — понял президент. — Хорошо это или плохо?»
А ничего другого ему не оставалось. Он искал дружбы и защиты именно у этого ведомства. Отступать некуда.
— Разумно, — кивнул президент.
— А историю со стрельбой следует рассматривать как халатность руководства «милиции нравов», — закончил Судских.
Президент, помедлив, опять кивнул. Торг состоялся.
— Вся эта ведомственная возня никому не нужна, — заговорил президент, ища перехода к другой теме. Судских выручил:
— Я слышал, господин президент, у вас назначена встреча с Мойзесом Дейлом? — Президент кивнул. — А он очень интересовался работами Трифа и даже договаривался купить их. И хорошо платил.
— Батюшки! — всплеснул руками президент. — Всемирный переполох в святом семействе! Право слово...
— Мы подозреваем, — уточнил Воливач, — Дейл работает на израильскую разведку.
— И есть с чего переполошиться всем, — продолжал Судских. — Если будет прочитан зашифрованный текст в Библии и станет известен многим, не избежать глубоких потрясений, господин президент. Мир может пойти по другому пути развития.
— Ходили же, — грустно усмехнулся президент.
— А это было предопределено, — усмехнулся и Воливач. — Не случайно еврейский Бунд принимал активное участие в событиях семнадцатого года. О результатах говорить не приходится.
— Не ищем ли мы легких объяснений нашим просчетам? — почувствовал раздражение президент.
— Нет, — твердо ответил Судских. — Россия всегда путала карты мировому сообществу своей особой позицией и самостоятельностью. Можно говорить о загадочности русской души, но путь развития Россия выбирала сама и евреям не доверяла.
— Знакомо: «Протоколы сионских мудрецов». Фальшивка жандармского ведомства, — не придал значения президент этим словам.
— Не совсем так, — мягко возвращался к прежней теме Судских. — Скандал в святом семействе первым начал патриарх Несторий еще в пятом веке. Он усомнился в божественном происхождении Иисуса Христа, и несторианство вплоть до десятого века имело широкое хождение, пока Святая церковь не принялась жестоко карать за подобную ересь. Инквизиция начиналась с этого. Несторий принимал христианство как учение, но отвергал Библию как основу и принадлежность Христа к евреям, давая тем самым хороший козырь исламистам. На Нестория ссылается и Морис Жюли, антисемит по природе духа. В 1829 году он написал «Диалог Монтескье и Макиавелли в аду». Это и был провозвестник «Протокола сионских мудрецов». Морис Жюли основной мыслью провел стремление иудеев править миром и не всегда достойными методами.
— Богом избранный народ, — согласился президент.
— А Триф раскопал подтасовку, — заключил Судских.
