— Судских получил распоряжение лично от меня, — оборвал словоохотливого генерала президент. — Ас каких это пор начальник президентской охраны участвует в поимке преступников?
— Ни в какой поимке я не участвовал, — возразил генерал Шумайло, щеголеватый и вполне в себе уверенный: начальники президентской охраны довольно часто занимали императорские троны. — Была встреча с владыкой, он уведомил меня о Трифе, я соответственно предупредил органы милиции.
— Генерал Воливач, как вы объясните перестрелку в Карпово и потери вашего личного состава? — спросил он шефа Судских, но не столь пристрастно, чем прежних генералов: шеф разведок — это фигура опасная сама по себе.
Воливач отвечал также без робости:
— Слишком много было действующих лиц, господин президент. И совсем не вписывались туда мальчишки из «юных христиан». Вот и накладка.
— Накладка? — язвительно переспросил президент. — Это начало войны между вами и милицией! Хотите повторить девяносто восьмой год? Не завидую.
— Да что вы, господин президент, какая война? — не скрывал веселости Воливач. — Для войны враги нужны. А мы все свои...
Он явно намекал на те же события, когда милиционеры вышли на Красную площадь с требованием лучшей доли: нормальной зарплаты, условий существования, возможности наконец исполнять свой долг. Тогдашний президент-либерал распорядился прекратить бунт любыми средствами, но без единого выстрела. Воливач эту задачу поручил тогдашнему полковнику Шумайло, который проутюжил площадь танками в одну ходку из конца в конец. Сменилось начальство, для лучшего управления милицию разделили на муниципальную, региональную и так далее, а герой тех событий вышел в генералы, а там и новую епархию получил — охрану президента.
«Хорош солист, — подумал президент о Воливаче, хотя занимал его воображение Шумайло. — Ладно, ребята, вы скучковались против меня, я себе тоже компанию найду».
— Я бы не хотел давать случившемуся широкий резонанс, — высказал пожелание президент, которое явно устраивало всех. — Какие будут предложения?
— По-моему, девчонку эту надо отпустить восвояси, а виновных милиционеров судить закрытым трибуналом, — предложил первым Христюк. И это всех устроило.
«И никто не возмутился, не дал собственной оценки происшествию! Это же преддверие гражданской войны! — остро почувствовал президент. — Вот сидит председатель Совета по гражданской обороне Охрименко — молчит, согласен; председатель Совета по патриотическому воспитанию молодежи Щербина — согласен, не хочет ссориться с Гуртовым;
председатель Совета по национальной обороне Яривский не хочет иметь врагом Воливача. Мама моя, хохол на хохле, выродилась нация, ни одного русского, а уже голоса раздаются, что опять евреи виноваты. Там, где прошел хохол, еврею делать нечего. Пауки в банке! Нет, ребята, надо мне полюбить другой гарем...»
— Все свободны, — буркнул президент.
Остался Гуртовой:
— Владыко напоминает о своей просьбе относительно Трифа.
— Завтра в десять пригласите Воливача и Судских.
— В десять у вас встреча с президентом межбанковской ассоциации Мойзесом Дейлом. Нам обещают кредит, — напомнил Гуртовой.
— Тогда Воливача и Судских на тринадцать.
— В тринадцать встреча с премьер-министром.
— Прекрасно, — нашел выход президент. — Пусть премьер встречается с этим бизнесменом. Воливача и Судских на десять.
— Протокольная встреча, — не уступал Гуртовой.
— Протокол существует для первых лиц и коронованных особ! — обрубил президент. — Я позже к ним присоединюсь.
Гуртовой ушел с недовольной миной.
Назавтра без пяти десять Воливач и Судских были в приемной президента. Гуртовой извинился перед ними, кивнув на трубку.
— Я полагаю, господин Дейл, встреча с премьер-минист- ром, к которой позже присоединится президент, будет более плодотворной. Итак, в тринадцать в голубой гостиной Кремля.
«Дейл? — удивился Судских. — Это интересно...»
— Мойзес Дейл — пробивной парень, — на ура начал атаку Судских. — Везде успевает.
— Вы правы — лаконично ответил Гуртовой. — Предлагает льготный кредит. «Все равно УСИ будет известно», — подумал он.
— «Да, — как бы читал его мысли Судских. — Но до или после — это существенно».
С первым ударом напольных часов Гуртовой впустил их в кабинет президента.
После рукопожатий президент пригласил Воливача и Судских к овальному дивану в дальней стороне и начал без обиняков:
— Прошлый раз, Игорь Петрович, вы достаточно интересно рассказали мне о Трифе и его исследованиях. Теперь я хочу услышать не менее интересный рассказ о последних событиях. И, хотелось бы, искренний.
Судских кивнул, по интонации голоса распознав, что не менее интересные события произошли в окружении президента, хотя Воливач об этом не обмолвился.
— В данный момент Триф у нас, ситуацию мы контролируем, — кратко ответил Судских.
— А как там его труды?
— Могу вас порадовать, господин президент. Вы можете прочесть «Миф о Христе», — сделал маленький поклон Судских.
