Nabat_1 полностью

Похороны проходили при большом стечении чиновников и членов их семей. Люди любопытствовали с тротуаров. На кладбище звучали страстные речи о том, что в стране насту­пает беспредел, их борьба за порядок оказалась тщетной. От президента, от правительства требовали защитить народ от произвола черни. «Мы, — выразился один из выступавших, — умственные люди. Нас убивать нельзя».

Неделю спустя одно за другим произошли три леденящих кровь убийства: в собственной квартире зверски убиты мать с двумя дочерьми — десяти и двенадцати лет, глава семьи, врач районной поликлиники, был на дежурстве; взорван ав­томобиль, где находились отец с сыном десяти лет, отец — повар ресторана; писатель с женой замучены и повешены в подмосковном лесу. Не евреи и не чиновники. Правительст­во — ни гу-гу. Дума отреагировала своеобразно: не защити­ли нас, вот вам и наказание. Пресса без комментариев кон­статировала голые факты в рубрике «Происшествия». Зато лидер патриотической партии заявил в телеинтервью: «Рос­сиянам давно пора самим защищаться от красной и жидов­ской сволочи». После таких высказываний в прямом эфире целый час держалась заставка: «Извините, по техническим причинам», а назавтра с полок магазинов исчезло все мало- мальски пригодное в пищу. Даже горчичный порошок.

Всему виной — одуряющая жара, свалившаяся на мос­квичей после пасхальной мороси. Так считали умственные люди.

Наступило 1 Мая. На демонстрацию вышло множество людей. Скорее не солидарность собирались выразить они, а протест, раздолбать раздолбаев. Плакаты и лозунги не весе­лили. Милиция, усиленная войсками МВД, была начеку. С мавзолея демонстрантов приветствовал президент, слегка под­датый в такой день, члены Политбюро и ЦК партии комму- нистов-христиан, министры, военачальники. Патриарх и святейший синод принципиально отсутствовали, что вполне устраивало присутствующих.

Неожиданно для всех колонны дружно остановились из конца в конец Красной площади, и, что совсем неожиданно, пестрые одежды разом сменились на черные рубашки. Сло­ва, произносимые всей массой, прозвучали отчетливо и мо­нолитно: «Мы пришли спасти Россию! Мы пришли спасти Россию! Мы пришли спасти Россию!» После троекратной декламации колонны перестроились по-батальонно и с пес­ней «Как ныне сбирается вещий Олег», произведя ряд отлич­но выполненных перестроений, покинули Красную площадь.

Шуточки кончились — минуту держалась тревожная ти­шина.

— Кто это? — пришел в себя президент. Голос выражал негодование, граничащее с возмущением.

— Наши спасители, господин президент, — ответил стоя­щий рядом председатель Совета национальной безопаснос­ти. — Они сами заявили об этом.

— На дачу, Петя, — устало

— Нельзя без ■

— А где оно, это <

— Должно быть...

Внутренний мобильный телефон почему-то не работал. Зато графинчик в баре был полон до гоном. Президент налил хрустальный

стал. Перевел дух, отсутствуь

Г ЛА^А^

сооои.

«С теми не остался, к этим не примкнул... — травила жут-

«Если дежурит Судских...» Он боялся спугнуть У входа его встретил

государства,

весов, Почему ]

Почему j

Почему

Почему, в конце концов, бодливой корове Бог рогов не дает?

Не мешкая, Бехтеренко объявил тревогу и переоделся в полевую форму. Осмотрел оружие. Через минуту ему уже до­ложили об усилении нарядов на въездах в Кремль, еще через минуту в приемную вошел командир первого взвода, j — Как прикажете действовать? — войдя в кабинет, спро­сил Бехтеренко.

— Знаешь что, Святослав...

Он замолк, покачивая головой, будто искал точку опоры внутри себя, и вдруг заговорил бурно:

— Мне стыдно за себя и все происшедшее, что сделало Мне больно за Россию, и я не знаю, что

. Я учу больше играть в страшные игры с На

. Пос

[ с                иных чувств.

— Есть действовать, —i а                 :л он себя и

— Первому взводу занять этаж, лучно в кабинете президента, связь со штаб-квартирой УСИ

Он сделал свой выбор.

С полчаса в столице царило гнетущее затишье. Люди рас­ходились по домам, негромко обсуждая появление черных рубашек. Одни называли их бандюгами, другие защищали, зная понаслышке, как красиво и слаженно промаршировали те. Абсолютно отсутствовали автомашины и милиция, не видно было казацких патрулей. Кому-то показалось, что слы­шит выстрелы, тревога передалась всем, и люд с улиц рассо­сался мгновенно. Солнце затянула смрадная мга, багровый круг просвечивал сквозь нее зловеще.

Связавшись с Бехтеренко и уточнив ситуацию, Судских от­дал приказ по развертыванию дивизии вокруг Москвы. Боего­товность №1. В 14.30 дивизия стала выдвигаться на позиции.