Вот она, точка зрения обратного отсчета...
«Есть ли хоть какая-то заминка...»
— Я готов выполнить приказ, но не уверен, что его отдает генерал Воливач, Я говорил с ним утром, получил указания быть готовым к неожиданностям, с тех пор не могу с ним связаться.
— Играете, Игорь Петрович?
Было слышно по выговору слов, каких трудов стоило Во- ливачу сдержаться.
— Это не игры. Это осознанная реальность. Я должен видеть вас лично. Приезжайте в штаб-квартиру УСИ. Ибо мне вовсе не понятно, почему приказы исходят от Гуртового.
— Теперь понятно, почему сомневался Гречаный...
Судских будто не понял.
— Я связывался с ним, связывался с министром обороны, у всех аналогичные предписания президента. При чем тут Гуртовой? — выжимал время Судских. — Да поймите же, я, как и вы, против кровопролития!
Он шел по бритве, но точно так же шли по ней все участники путча. Острая ситуация, нервы на пределе.
Повисла пауза. Судских слышал переговоры дежурных офицеров с подразделениями, складывал мозаику событий. Картина получалась сумбурная: милиция и чернорубашечники оказывают вооруженное сопротивление, жертвы растут, подразделения с потерями занимают позиции. Казаков нет.
— Президент низложен, — произнес наконец Воливач.
— Но я связывался с ним, он в резиденции! — парировал немедленно Судских. ^
— Это ни о чем не говорит.
— Тогда на чем держится власть? Вдруг появляются чернорубашечники, бесчинствуют; избранный народом президент просит помощи, значит, помощи просит народ, а я получаю приказ снять защиту? Я не верю, что это вы.
Гнетущая тишина. Крутятся барабаны магнитофона. Черный ящик.
Судских сделал еще один шаг по лезвию бритвы:
— Гуртовой для меня не авторитет. Передайте: я жду распоряжений непосредственно от генерала армии Воливача или президента.
Он отключился и немедленно связался с Бехтеренко:
— Как там у вас?
— Да спокойно, Игорь Петрович. Въезды перекрыты, никого, ничего...
— А президент, что с ним?
— Малость почивают, — послышались смешки в голосе Бехтеренко. — Приняли на грудь и просыхают на диване.
«Вот она, сермяжная российская классика! Власть сама по себе, народ сам по себе. Я под расстрел иду за невыполнение приказа, а этот хмырь нажрался и дрыхнет! Дичайшая ситуация!»
— Председатель Совета национальной безопасности, — протянули трубку Судских.
— Игорь Петрович, я готов прибыть к вам и дать необходимые разъяснения. Вы готовы их выслушать?
— Я думаю, это крайне важно. И если вы действительно можете повлиять на ситуацию, требуется прекратить бесчинства в столице, дать возможность командирам моих подразделений разоружить бандитов и остановить налет на базу УСИ — Сорокапятку. Трифа там нет, — перечислил условия Судских.
— Будет так, — ответил Гуртовой. — Вы убедитесь в этом. Я вылетаю к вам...
Судских оглядел офицеров в помещении оперативного пульта. Каждый занимался своим делом, но это были не роботы, они слышали все переговоры своего начальника и также делали выводы. Уверенности у них не было.
«Неужели мне удалось остановить никому не нужную войну?» — размышлял Судских. Верил и не верил.
5 — 28
Несчастный Илья Триф не перенес испытаний и мук раздвоения. Он выбросился из окна своей комнаты на третьем этаже и разбился насмерть о бетонные плиты. Это случилось, когда монитор заменили и наново ввели программу.
— Отложим, Игорь Петрович? — тихо спросил Лаптев. Он тяжело переживал случившееся, в лаборатории устойчиво пахло валерьянкой.
— Я не знаю, что будет завтра, — повесив голову, отвечал Судских. Перед глазами маячил черный полиэтиленовый мешок, в который затянули бедного ниспровергателя Христа. Какой-то рок преследовал их работы, а еще раньше погибли те, кто пытался прикоснуться к тайне. Судских не был мистиком и суеверным, однако понимал всю тяжесть взятого на себя бремени и не мог остановиться: за черной полосой бед должна идти светлая полоса, ее надо сделать очень широкой. — Будем продолжать, Гриша...
Программа вошла в режим, Лаптев вызвал текст вводной:
«Данные сводных карт показывают нарастание величины смещений на планете с учетом спорадических катастроф.
Катаклизм произойдет в критической зоне «А». Катаклизм первой величины».
— Что это? — с тревогой спросил и без того взволнованный Судских. Григорий остановил текст и пояснил:
— Это, Игорь Петрович, ядерная катастрофа, предположительно, на Американском материке. Первая величина говорит о невозможности предотвратить ее.
— Господи, куда мы попали! — закрыл лицо руками Судских.
— Никто не обещал нам дорогу к звездам без терниев, — без особого энтузиазма ответил Лаптев. — Это предстоит пережить. В Библию вписан этот катаклизм. С помощью Трифа я расшифровал текст. Вот как он звучит...
Перекатившись на подвижном кресле к другому компьютеру, Лаптев нашел нужный текст:
