Бехтеренко не утомился от многих лет службы, не пресытился жизнью. Он просто никогда не вмешивался в процессы, которые не прельщали его. Он пережил многих \ реформаторов и не знал ни одного, достойного памяти. Аван ' /
час он наблюдал за предстоящим крахом Цыглеева. Не им был нужен Бехтеренко, а силам, стоящим за ними. Он с ними не сталкивался, идя параллельным курсом, не подходя к опасной черте, за которой начинается присяга на верность и сама жизнь уже не твоя. Сама идея масонства — «Свобода, равенство, братство» — не расходилась с лозунгами реформ, а все революции начинались под этими флагами. Позже выяснилось, что все это провозглашается для узкого круга лиц. Пастыри оставались пастырями, бараны — баранами, но жить лучше хотели все, а Бехтеренко обходился малым. За это его ценили, как солдат^^оторый естТороховыи концентрат, без промаха стреляет. И не высовывается из окопа.
Вернувшись к себе, он велел разыскать отца Потапа. Это не оказалось утомительным: Подгорецкий дожидался решения премьера в гостинице.
— Здравствуйте, Подгорецкий, — приветствовал он его спокойно. — Отец Потап ноне? Что это вы так раздобрели?
— Удивлены?
— В цирк не хожу и ничему не удивляюсь. Маскарад зачем?
— К случаю, Святослав Павлович. Подушечку вместо животика для вящей убедительности подложил. Не стану же я упускать случай?
— Где Кронид? — напрямую спросил Бехтеренко.
— Как на духу, Святослав Павлович. Познакомился с отроком в его землянке, имел беседу о вере, только он обиделся на мое неприятие ведической веры, от злости выбил подпорку, и нас обоих задавило. С божьей помощью я выбрался.
— Может, с дьявольской? — намекнул Бехтеренко.
— Не важно, — ушел Подгорецкий от прямого ответа. — Я вор, но не убийца.
— А мальчик? Остался заваленный?
— Увы. Тем, кто замышляет меня убить, я руки не протягиваю. Фанатик он, натворит еще дел.
—■ Придется проехаться на место преступления. Из гостиницы не выходить, — распорядился Бехтеренко. — Послезавтра поедем.
— Согласен, — ответил Подгорецкий. — Тут и дождь кончится. Легче определить мою невиновность.
— Из гостиницы никуда, — напомнил Бехтеренко.
— Ни боже мой! — обрадовался Подгорецкий, а Бехтеренко сделал вид, что больше его этот хлюст не интересует.
«Хватит быть лохом», — сказал он сам себе и соединился с далеким островком в Тихом океане.
—■ Игорь Петрович, приветствую! Бехтеренко.
— Святослав Павлович! — пришел голос с дальних широт. — Здравствуй, родной! Как ты там? Жаберки выросли?
