А когда случилась великая сеча и убитых было множество, повелел Дмитрий восемь дней на поле Куличковом стоять, убиенных воинов хоронить в братские могилы у заложил церковь христову Рождества Богородицы, поскольку свершилась сеча в такой день, и церковь всех святых ш Куличках ставить. Велел князь отделять своих от нечестивых, а иноков Пересвета и Ослябю, павших в первый ден] сечи, в Троицкую обитель не везти, а схоронить у сте! этой церкви. Тогда спросил его князь рязанский Олег: «Kai же ты, великий князь, крещеных предал земле, а прочи: бросаешь волкам на съедение? Ты обманул меня!» — «Н< перечь мне, — отвечал Дмитрий. — Служители христово] церкви помогали мне, ратников благословляли на подвиг а волхвы и не подумали явиться». Совсем оскорбился Оле и так ответил: «А потому не пришли, что славяне побива ли славян ради гордыни твоей». И отбыл гордо со свое: дружиной в Рязань и не простил обиды Дмитрию, враждо вал с ним целых пять лет, когда заболел крепко, приня крещение и замирился с Дмитрием.
А через два года занялся Дмитрий строительством
Остей. Тогда великий князь Дмитрий позвал на подмогу суздальских князей, сам пришел из Костромы, где стол княжеский сохранил, и опять бились дружины за гордыню Дмитрия, хотя Москва им не нужна, и свершилась сеча великая, и множество народу билось с обеих сторон, и полегло много. Дмитрий победил, и хоронили воинов на месте, где зачинался Кремль и площадь перед ним, и повелел Дмитрий назвать ее Красной. С той поры по московскому взятию перенес он престол великий в Москву и на пролитой крови основал новую столицу Государства Российского и христову веру поощрял повсеместно, ибо считал Иисуса Христа подлинным заступником его. Многие князья обиделись на распоряжение великого князя Дмитрия ставить христовы храмы в своих землях, но спорить не стали и позволяли посадским своим веру соблюдать любую, к какой душа лежит больше. Так надеялись они смуту не подымать и с Дмитрием в ссоры не встревать.
Передавал Дмитрий московский престол сыну своему, Василию Первому, свободным от поборов Золотой Орды. Не осталось в ней нужных конников, ушли они ниже по Волге и руку нового хана-ордынца принимать отказались. Не приняло казачество новых уложений в Орде и богов христианских, не питало к ним уважения».
