— Ладно, — усмехнулся Судских. — Сегодня я пообщаюсь с ним. А крутните ему... — на секунду задумался он, — про Александра Невского. В десять утра я с ним пообщаюсь.
«Расколется Гуртовой, — размышлял Судских, — дело наполовину решенное. Только чего вдруг он станет давать показания? Независим, нигде не наследил, у прежних властей был в чести, а что сплошь и рядом обвиняют Гуртового в тяжких грехах, доказательств нет. Вор, а не пойман, значит, пахан. Спецы в таких передрягах выводят на мелкую сошку, на том и кончается ниточка».
— Игорь Петрович, —- напомнил о себе Бехтеренко. — Есть одна зацепка на Гуртового, вчера получили. Крепенькая.
— Выкладывай, — оживился Судских.
— В юности он уклонялся от лечения сифилиса.
— Святослав Павлович, — развел руками Судских, — мы не вендиспансер. И не милиция.
— Однако по заявлению гражданки Свирской он привлекался к судебной ответственности. С тех пор прошло двадцать лет, дело не закрыто.
— Нам это ровным счетом ничего не даст и с моральной точки зрения не йристало заниматься такими делишками.
— А моральный фактор? — не сдавался Бехтеренко. — Гуртовой явно скрывает этот факт своей биографии и явно не хочет, чтобы о нем узнали.
«А ведь он прав, — смотрел на Бехтеренко Судских. — В случае с Гуртовым все средства хороши. Главное — выманить его из безопасной норки».
— А он-то вылечился? — уже по-другому спрашивал Судских, факт раскручивался в долгую линию.
— Залечился, — поправил Бехтеренко. — Заработал импотенцию от самодеятельности и хронический диабет в тяжкой форме.
— Послушаю тебя, Святослав Павлович, — согласился Судских. — Не крутите ему «Александра Невского». Сейчас освежусь и прямо к нему пойду. Давай справки, просмотрю...
Через полчаса он предстал перед Гуртовым на пороге его одиночки.
— Доброе утро, Леонид Олегович, — сказал он приветливо, — Как самочувствие? Уколы вам вовремя делают?
— Вовремя, спасибо, — ответил Гуртовой сдержанно. — Через сутки заканчивается срок моего превентивного задержания, тогда и поговорим о моем самочувствии. Из другой страны. И все, что о вас и новой власти думаю.
— Тогда будем прощаться, — беспечно ответил Судских. — Дебет-кредит подобьем, и до свидания.
