Отказавшись от ужина, Судских поднялся к себе в кабинет. Лайма—ни слова, зато старший, Петька, притащил за собой младшего, Карлушку. Они без церемоний забрались с ногами на диван, наблюдая за отцом. В доме Судских не принято было ругать детей или срывать на них плохое настроение.
Стали играть в гляделки, но по-взрослому. У пацанов мамкины зыркалки, темные и настойчивые. В четыре глаза они быстро справились с папаней.
— А что, чеграши, — спросил он, проиграв этот поединок. — Вы бы не прочь уехать на маленький остров и пожить там в свое удовольствие?
— Я согласен, — по-взрослому ответил старший. — А Карлушку я уговорю. Он согласен.
Судских рассмеялся. Железная логика сильного.
— А мама?
— Мама ждет третьего братика, — вставил младший. — Ей надо на курорт. В Москве очень сыро.
Судских развел руками.
— В этом доме все знают раньше папани. Тогда уж скажите мне, куда мы собираемся ехать?
— А это знаешь только ты, — ответил Петька.
Маленький дипломат развеял сомнения отца окончательно.
— Принимается, — кивнул Судских. — А день отъезда мы с маманей согласуем.
«Но почему друг Алька помалкивает?» — вспомнил Судских про Луцевича. Пошалив с малышами вволю, он отправил их вниз и позвонил ему.
— А Олега Викентьевича нет, — ответил знакомый и непривычный для холостяцкой квартиры женский голос. — Это вы, Игорь Петрович?
— Я, — недоуменно подтвердил Судских.
— А это Женя Сичкина! — радостно сообщила она. — Сестричку свою помните?
— Как не помнить! — обрадовался Судских.
— Скоро стану Луцевич, — с гордостью сообщила она.
«Так, — отметил Судских. — Старые блудливые козлы
образумились в конце концов и спешно обзаводятся потомством».
— И когда намечается сей важный день? — осведомился он.
— Олег Викентьевич вернется из Хатанги послезавтра. Это будет в четверг, а в субботу свадьба. Вы не думайте, Игорь Петрович, Олег Викентьевич вам первому подписал приглашение, вы получите его с нарочным. Вы его дружка.
Судских не успел умилиться, его удивило другое:
— А зачем он поехал в Хатангу? Если, конечно, это не секрет. — Как Судских и Момот, Луцевич оказался вне игр окружения Гречаного, занимался сугубо хирургической практикой, да и то редко. Собственную клинику Луцевич открывать не стал, а в прочие его не допускал нынешний министр здравоохранения Толмачев. Примитивный еюжёт, как в советском кино.
— Это не секрет, — ответила Женя. — Он поехал разыскивать Пармена и Кронида. Их все забыли. Вот и поехал.
