— Твое желание, великий правитель, — низко поклонился Хасэкура. — Но по своей воле я бы туда не поехал. Клянусь Буддой Амида. Честному человеку там делать нечего.
— Не тревожься, — успокоил Иэмицу. — Я не стану делать этого. Скажи, а в Сэндае ты не встречал монахов?
— Как же! Они добираются до Аомори, Ниигата, попадают оттуда в Сэндай и всюду нахваливают своего Киристо. Самураи их слушают со смехом, а простолюдины глупы, верят монахам.
— На каком языке они говорят?
— На японском, великий правитель. И очень бойко. Они успевают выучить наш язык еще на корабле по пути из Китая, а блуждая в восточных провинциях, быстро осваиваются.
— И местные дайме смотрят на их передвижения спокойно? — почувствовал тревогу сегун.
— Великий правитель, — поклонился Хасэкура. — Как можно запретить сверчку петь и таракану ползать, если хозяин не следит за чистотой в доме? — спросил он и испугался смелости. Он приник головой к полу и не смел поднять ее без разрешения сегуна, а Иэмицу расхохотался вдруг и приказал весело:
— Ну-ка подними голову, я хочу видеть твое честное лицо. Я не обижен. Ты подсказал мне хорошую мысль. Иди отдыхай.
Он хлопнул в ладоши и велел начальнику стражи:
— Передай дворецкому, чтобы хатамото Хасэкура Цу- нэнага ни в чем не имел стеснений. Когда он отдохнет, сопроводить его в Сэндай с достойными подарками. Он заслужил это.
Опустив голову и пятясь задом, Хасэкура достиг выхода из зала. Голос сегуна остановил его:
— Эй, хатамото! Ты сказал, надо заботиться о чистоте?
— Прости, великий правитель, но я так сказал...
— Ты правильно сказал. Не бойся. А встретишь монаха- чужеземца, всыпь ему бамбуковых палок! Он знает за что.
Покидал замок Хасэкура в недоумении. Ему говорили о жестокости сегуна и скорой расправе за проступок, а с ним обошелся милостиво, принял и проводил с почестями...
О поездке в Европу Хасэкура вспоминать не любил.
Иэмицу же беседу с Хасэкурой не забыл. Когда пришел Мацудайра, он пересказал ему слышанное от хатамото и велел доставить в замок монаха-францисканца или вообще любого, какая разница — черви и черви, мало ли какого цвета их сущность.
— Только вели доставить его в нижний фехтовальный зал.
— Я понял тебя, великий правитель,,— поклонился Мацудайра. — Но ты будешь милостив? Не обижай чужих богов.
— Я буду справедлив, — отрезал Иэмицу.
