Проснулся он от осторожных шагов. Фонарик освещал маленький кружок под ногами идущего. Вот и первая встреча. Впрочем, такая ненужная... Судских вжался в нишу и неожиданно для себя очутился в квадратном помещении, которое на карте не значилось. Здесь стоял стол, массивный, канцелярский, родом из тридцатых годов, стул, диван с высоченной спинкой, казалось, на полочке спинки недостает только слоников, всех двенадцати для полного счастья. Каменные ступеньки вели к двери. Сквозь эту дверь он вышел в другое помещение, уровнем выше. Оно целиком было раз- линеено стеллажами, на них продолговатые ящики с автоматами, патронами, гранатами, ранцевыми и подетвольными гранатометами, и много чего другого покоилось на стеллажах до самого потолка.
«Это кто же так упаковался? — с неприятным ощущением, будто попал в сточную канаву, думал Судских, разглядывая карту. — Оружие новехонькое, последних образцов, лежит здесь не так давно...»
Он перебирал в уме ориентировки последних месяцев. Что особенно беспокоило? Активизировалась партия молодых реформаторов, не снижали активности и коммунисты, все те, кому новый президент стоял поперек горла, как против течения. В последнее время и те и другие лишились своих боевиков, коммуняки не имели их вообще, полагаясь на бабушек-старушек, а тс на митингах лезли вперед — разве обидишь чью-то мать? Третья сила? Нет, третьей силы не водилось. Разве что молодые дилетанты? Кто же им отдаст это хранилище под Старой площадью и вообще власть? Остаются неуловимые масоны.
Молодые реформаторы столь же молодо мыслили в экономике. Они нарушали законы развития без оглядки на последствия. Так уже было в прежней жизни Судских, когда Гречаный доверил Россию Вове Цыглсеву. Добра он скопил много, и все равно цыглеевской команде не довелось выжить. И ни при чем здесь потоп. Вспомнить хотя бы мальца Кириенко —■ такому хоть самый быстрый катер дай, все едино не знает, куда ехать, не знает зачем. Можно ли из бывшего комсомольского трепача получить хозяйственника? Вроде как из проститутки получить девственницу. Велись такие опыты, да дорого обошлись...
Таких подбирали масоны.
После «Куликовской битвы» и смерти Гуртового масонский каган1 потрепали изрядно, лишили его мобильной оперативности, но плесень, сколько се ни отскребывай, плодится снова, и только убрав сырость, можно лишить ее среды. Зависть, обида, тщеславие, недомыслие — и мало ли соблазнов, из чего растет плесень, перечеркивая десять заповедей.
