Кронид прислушался. Отвлекали звуки снаружи. Он закрыл фолиант и вышел из землянки. Где-то лаяла собака и слышался женский голос. Кронид вернулся, бережно переложил все книги обратно в мешок и задумался. Мало ли какие визитеры могут зайти к нему. Не раздумывая больше, он завязал мешок и понес его к леску у края низины, где из старой железной бочки соорудил тайничок и хранил там целебные травы, корешки и кое-какие мелочи, не столь необходимые в повседневности, но милые сердцу.
«Про другой ящик галет забыл!» — вспомнил Кронид и отправился к завалу. Звуки с сопки мало его беспокоили. Кто бы это ни был, он встретит гостя чем Бог послал, не обидит, худа не сделает, а ему никто худа не причинит. Теперь у него есть «Тишайший свод»...
Он почти взялся за скобу двери, как вдруг она распахнулась сама и оттуда выскочила внушительных размеров мохнатая собака, стала перед нам как вкопанная, не взлаяла, словно вопрошала: «Я здесь поселилась, а ты кто?» Собака втянула его запахи, зажмурилась и сунула голову прямо под руку Кронида.
— Познакомились, значит. Ну пошли...
Для приличия он постучался в землянку и только потом вошел. На его ложе, застеленном кумачом, восседала девушка лет двадцати. Она как раз распустила свои пышные волосы и застыла с наклоненной головой.
— Мир вам, — поклонился Кронид.
— Здрасьте, — тряхнула она головой и безбоязненно спросила: — Ты кто такой? — Волосы разлетелись по плечам.
— Я-то? — умилился Кронид. — Я живу здесь...
— А я заблудилась, — выпрямила стан сидящая девушка. — Ты не переживай, не задержусь, меня скоро найдут. Я Вика Цыглеева.
Кронид улыбался. Улыбка приклеилась к нему нелепым образом.
— Ну, чего стоишь? Развлекай меня, корми... А ты красивенький, божок прямо лесной...
2-10
Проворный Цыглеев Гречаного не обманул и за неделю перевез в новую столицу весь кабинет со вспомогательными службами, обслуживающим персоналом, собаками и кошечками. Город ожил мгновенно, засветился электрическими огнями, неоном, зашумел деловым и праздничным гулом. Компактней город занимал не более двух квадратных километров, без промышленных зон и строительных объектов. Топливный кризис уже давал себя знать, и в новой столице почти не водилось автомобилей. Соляр и бензин весь уходил на строительство дорог и других городов Сибири, а в Ориане разъезжали фиакры и ландо, покрикивали кучеры, требуя проезда.
