Дело приближалось к вечеру, когда мы, вымокшие и вымотанные до состояния сонной апатии, преодолели очередной скальный гребень, за которым позволили себе устроить пятиминутный привал.
Времени потрачено прорва, а мы так и не добрались до реки. И я всё больше и больше опасаюсь, что завёл нас в ловушку. Сзади скалы, через которые уже прошли, впереди тоже скалы, через них ещё предстоит перебраться. Слева и справа обрывы, по ним не всякий альпинист спустится, а у нас там вообще ни шанса нет. Будто по изломанному гребню стены пробираемся.
И я уже почти уверен, что ещё один непреодолимый обрыв окажется в конце этой стены. И тогда нам придётся возвращаться назад, по своим же следам. Засветло это уже не успеть, придётся устраивать ночёвку где-то здесь, среди мокрых камней. Даже костёр разжечь не получится, ведь на такой высоте это всё равно, что маяк. Отблески и дым на десятки километров разглядеть можно.
Ну и ладно. Всё равно деревьев здесь почти нет, и размерами они немногим превосходят добротный равнинный куст. Трудно им расти без почвы, вот и остаются худосочными. Хорошими дровами не разживёшься.
– Дымом пахнет, – устало протянул Бяка.
– Есть такое, – согласился я. – Шахта где-то неподалёку, наверное, ветром запашок принесло.
– Но Гед, ветра нет. Есть только дождь. Не могло дым принести издали.
Я пожал плечами:
– Может она где-то совсем рядом. Слева или справа, под обрывом. Если хочешь, сходи, проверь.
Бяка указал вперёд:
– Там снова скала, лезть придётся. Далеко уйти так не успеем. В темноте по такому месту не походишь. Придётся спать рядом с шахтой.
– Рядом с тсууром спали нормально, как-нибудь и рядом с шахтой выспимся, – устало заявил я, нехотя поднимаясь. – Пошли, Бяка. Пока светло, надо идти. Ночью отдохнём.
Но далеко мы не ушли. Успели перелезть через очередную скальную стену, за которой обнаружился крутой и относительно ровный спуск. Местами по нему пришлось спускаться, используя руки, но всё равно продвижение получилось куда более комфортным, чем на большей части предыдущего пути.
Дальше спустились с невысокого уступа и оказались перед новым спуском. И был он настолько крутым, что его можно назвать обрывом. Особенно в верхней части. Да, спуститься можно, но одно неосторожное движение, и придётся катиться сотню метров.
Именно у подножия этого крутого спуска и располагалась шахта. Проклятая скальная стена закончилась в том самом месте, которое мы несколько часов пытались всеми силами обогнуть.
Да уж, кто бы мог подумать, что навык навигации может так подшутить.
Ничему верить нельзя.
* * *
Шахта располагалась в подобии котловины, открытой с одной стороны. С юга над ней нависала скальная стена, с вершины которой мы обозревали отрывшуюся картину, с остальных подступал сосновый лес, в нём местами проглядывались остатки каких-то древних построек.
Складывалось впечатление, что в незапамятные времена здесь разрабатывали карьер. Благодаря горным работам появилась эта котловина, выглядевшая так, будто исполинское чудовище откусило кусок скалы. Но чем глубже ныряла выработка, тем больше пустой породы приходилось убирать в стороны. Со временем рудное тело ушло под скальную стену, работать открытым способом стало невозможно, и древние горняки начали проходить штольни.
Я насчитал минимум четыре шахты, уходящие в глубины горы. Одна из них отличалась от прочих тем, что не выглядела заброшенной. Скалы вокруг её устья природа причудливо разрисовала цветными пятнами выходов разных пород, из-за чего получилось натуралистическое изображение глаза с красноватой роговицей и чёрным зрачком входа в подземелье. Сам вход укрепили портиком из ошкуренных брёвен, из его недр тянулись деревянные рельсы, выходившие к склону, под которым темнела груда породы. Верхняя её часть извлечена из недр недавно, на ней ещё не успели укорениться травы и кусты.
Чуть дальше за отвалом стояла пара невзрачных избушек, несколько сараев и внушительное здание из больших брёвен, под навесом перед которым просматривались наковальни, горн и прочие признаки кузнечного дела.
За крохотным поселением виднелась широкая тропа, спускавшаяся к берегу извилистой речушки. Там в просвете между деревьями можно разглядеть краешек мостика и развешанное для просушки бельё.
Но в первую очередь наши взгляды привлекло то, что располагалось возле свежего отвала пустой породы. Там стояла бревенчатая арка, к которой крепился толстый канат, уходящий в недра рабочей штольни. А ещё на перекладине болталась клетка из массивных деревянных брусьев. И в клетке этой сидел человек.
– Это же Мелконог! – поразился Бяка.
Да-да – это действительно старый знакомый. Один из самых колоритных обитателей фактории. Или, если говорить точнее – житель Пятиугольника, потому как своего обиталища и у него в посёлке на скале не было, он на Камень наведывался только по необходимости. И звать его полагалось Гурро, или даже господин Гурро. Но самая примечательная деталь внешности прямо-таки приказывала дать ему не самое благозвучное прозвище. Потому за спиной величали его исключительно Мелконогом.
